Рассмотрим феномен симбиотических взаимоотношений между супругами в зависимой семье. Такие супруги находятся как бы на разных полюсах, но эти полюса взаимодополняющие. Если один веселый - другой грустит, один желает близости — другой увеличивает дистанцию, один доминирует - другой подчиняется. Этими ролями они постоянно меняются. Каждый из них не может быть самим собой, он не имеет своих четких внутренних границ. Он живет как бы в дополнении к супругу. Вообще-то этот феномен не является специфичным только для семей с химической зависимостью. Он отражает только зависимость. Американская мечта «И жили они долго и счастливо, и умерли в один день» - также отражает эту зависимость.
Здоровая семья предполагает отсутствие зависимых отношений у взрослых членов и возможность укрепления внутренней самостоятельности каждого.
В симбиотических отношениях зависимой семьи отвлечением внимания одного супруга тут же вызывает реакцию другого. На-< пример, когда супруга переключает внимание на ребенка (работу, родственников), то это приводит у мужа к повышению раздражительности, тревоги, подавленности и внутренней боли. Логично, что за этим следует потребление алкоголя «для обезболивания». Внимание супруги возвращается.
Для понимания важного и ключевого феномена симбиотического союза рассмотрим его в рамках трансактного анализа Эрика Берна. По его мнению, в каждом человеке уживаются три психологические состояния «Я». Одно из них выражает способы поведения, взгляды и установки со всевозможными предубеждениями, некритично воспринятыми от родителей в детстве. Это состояние названо «Родитель». Человек, вошедший в состояние «Родитель», характеризуется назидательным, менторским и безапелляционным языком, в котором множество оценочных суждений: «вульгарный», «смешной», «отвратительный», а так же «милочка», «глупышка» и т.п. Речь сопровождается характерным жестом указательного пальца, а в крайних случаях и позой, напоминающей букву Ф. Тяжелый взгляд вниз. На лице выражение снисходительности или презрения, кривая улыбка. Он стремится психологически доминировать над собеседником, перекладывает на него ответственность, делает виноватым. Часто использует прописные истины, безапелляционен: «Я в корне не согласен», «Какой идиот это придумал», «Неужели трудно понять». Постоянно употребляет слова «должен», «обязан», «надо».
Второе состояние «Я», которое заключается в непосредственности, эмоциональности с диапазоном чувств от беспомощности, страха и вины до радости и любознательности, — определено как психологическое состояние «Ребенок». Когда говорится — это твой «Ребенок», то это означает, что реагируешь так, как реагировал, когда был ребенком. Человек, вошедший в психологическое состояние «Ребенок», часто наклоняет голову, улыбчив, без надобности использует защитные жесты. Он эмоционален, в речи употребляет эпитеты, проклятия, ругательства: «Чудесно!», «Никогда!», «Пусть огнем горит!», «Не хочу». В беседе занимает подчиненное положение, заискивает.
Третье состояние «Я» заключается в рациональном, основанном на собственном опыте и на разуме, поведении. Оно названо «Взрослый». Быть в состоянии «Взрослого» значит быть способным объективно оценивать ситуацию и делать выводы, которые не являются ни результатом предубеждений или предрассудков (характерно для «Родителя»), ни следствием неконтролируемых чувств (»Ребенок>). Внешне состояние «Взрослый» выражается в позе задумчивой сосредоточенности со сжатыми губами. В речи используются существительные и глаголы, так как описывается действительность без преувеличений и предубеждений. Внимателен к собеседнику. В беседе предлагает психологическое партнерство на равных: «Давайте подумаем», «Как нам спланировать», «Наверно я не до конца понял, прошу объяснить мне». Не обвиняет, а берет ответственность на себя.
В норме эти состояния свободно «переливаются» в каждом человеке в соответствии с внешней ситуацией. Каждый контакт между двумя людьми может проходить на разных уровнях. Например, общение на уровне «Взрослый» — «Взрослый»: «Который час? - Восемь двадцать». На уровне «Родитель»—«Родитель»: «Какая молодежь безответственная. - Да, в наше время...» Примером взаимодействия на уровне «Ребенок» — «Родитель» может быть следующий диалог: муж: «Я плохо себя чувствую» («Ребенок»); жена: «Ложись в постель, сейчас дам чай с аспирином» («Родитель»).
Когда у человека нарушается свободный переход из одного состояния в другое, и он стойко удерживает одно из описанных психологических состояний, говорят об исключительном состоянии «Я» или о воспаленном состоянии «Я», Так, привыкший к работе с детьми, школьный учитель будет пребывать в роли старшего и вне контакта с детьми. Его воспаленный «Родитель» будет навязывать взрослому собеседнику состояние «Ребенок», так как эти состояния являются взаимодополняющими и вызывающими друг друга. Такая профессиональная деформация возможна в каждой профессии, в основе которой лежат распорядительные функции (руководители, милиционеры, работники психиатрических учреждений, контролеры, другие). Конечно, главным является здесь не профессия, а психологическая зрелость человека. Развитый человек не станет себя отождествлять ни со своей профессией, ни с креслом, из которого раздаются руководящие указания.
Рассмотрим ситуацию в алкогольной семье. Жена контролирует, обвиняет, воспитывает, стыдит, «вытаскивает» из пивной, раздевает и обстирывает. Она находится в воспаленном состоянии «Родитель». Муж, наоборот, на похмелье обещает, но не сдерживает обещаний, винится, но опять употребляет. В алкогольном опьянении он, как ребенок, беспомощен или игрив. Как младенец может намочить постель. Он утверждается в исключительном состоянии «Ребенок». Исключительное состояние «Ребенок» мужа адресуется исключительному состоянию «Родитель» жены и находит там отзыв.
Общение на уровне «Ребенок» — «Родитель» является психологической подпиткой для каждой стороны. «Ребенок» требует внимания «Родителя» и получает его в полной гамме родительских чувств. С другой стороны, «Родитель» жены нуждается в «Ребенке» мужа, чтобы контролировать его. Психологическое объяснение такой сверх потребности в контроле может быть в неуверенности жены и страхе одиночества. Это в чистом виде симбиотические отношения.
Взаимоотношения на уровне «Родитель» — «Ребенок» чреваты конфликтами, так как это психологически неравноправная позиция. Иногда конфликт бывает условно приятен и является заме- нителем секса. Во время скандала, как и в сексе, учащаются сердцебиение и дыхание, усиливается потоотделение, становятся ускоренными и выраженными движения. Эмоция захватывает, блестят глаза и пылают щеки. Такова природа человека. Если потребность не находит выхода естественным путем, — то находится обходной путь, и она реализуется в заместительной деятельности. Хрестоматийным стал образ злой жены алкоголика. В рассказе «Оратор» А.П. Чехов писал: «В одно прекрасное утро хоронили коллежского ассесора Кирилла Ивановича Вавилонова, умершего от двух болезней, столь распространенных в нашем обществе: от злой жены и от алкоголизма». Сколько раз приходилось видеть, как оживлялись женщины, увидев пьяного. С каким упоением они ругают, наставляют, обвиняют. Неприкрытая чувственность таких «педагогических» воздействий улавливается даже психологически неподготовленными зрителями. Самим алкоголиком такое поведение воспринимается как естественное и желанное. Приведу анекдот:
Пьяный муж пришел ночью домой и кричит с порога в темноту:
«Жена, начинает ругаться, а то я кровать никак не могу найти!»
В семье скандал снижает напряжение и заменяет секс. Играются психологические игры, которые заменяют нереализованные внутренние потребности. Игра фальшива и нечестна, но не является формой развлечения. Игра — это внутренняя программа, направленная на достижение, пусть и обманным путем, внутреннего равновесия. Игрок использует партнеров, с которыми «танцует» свой невротический танец. Исход игры предрешен, и игрок получит свой психологический выигрыш. Игра предполагает взаимодействие и играется лишь с тем партнером, кто психологически к ней готов. Она временно снимает напряжение, но не решает проблему и уводит в тупик.
В зависимых семьях часты сексуальные проблемы. Э. Берн описал супружескую игру по названием «Холодная жена». Приведу ее в сокращенном варианте. Муж желает воспользоваться супружескими правами, но жена отказывает. После нескольких попыток мужа, жена говорит ему, что он ее не любит, человека в ней не видит, а интересуется лишь телом. И вообще, все мужчины - животные. Муж прекращает свои попытки, потом пробует вновь. Получив отпор, смиряется. Спустя некоторое время жена становится особенно нежной, ходит в неглиже по квартире, просит принести полотенце в ванную, так как она его забыла. Муж начинает реагировать на эти призывы и возобновляет свои попытки. Жена снова с негодованием отталкивает его, объясняя, какое он грязное животное. Тогда муж приходит к решению, что пора с этим кончать и устанавливает с женой образ жизни без эротики. Проходит некоторое время. Провокации жены игнорируются, Но однажды вечером жена подходит к мужу и целует его. Муж сначала не реагирует, а потом думает, что жена изменила свою позицию. Потихоньку начинает ее ласкать, и первые ласки охотно принимаются. И вот тогда муж теряет самообладание и наступает критический момент - она его отталкивает и начинает плакать: «Что я говорила! Я хотела внимания, а ты сразу к сексу. Все мужчины - животные».
Как ни странно, но такие союзы устойчивы. Жена своей иг- рой доводит мужа до психологической импотенции и добивается своей цели - остается замужней и в то же время исключается секс, так как она к нему психологически не готова. Она не хочет разводиться. Тогда придется искать нового мужа и вновь доводить его до импотенции. Муж тоже не желает развода. Потенция снижена. Вера в себя подорвана. Начинать с новой женщиной боязно. Но если начал, - то уязвленная супруга ревнует, обвиняет и... начинает новую психологическую игру «Попался негодяй». И все же в нашей культуре чаще муж находит выход в алкоголизации. Играется игра «Алкоголик», о которой мы говорили в предыдущей главе.
Сексуальная энергия если не реализуется, то не может просто исчезнуть. Она преобразуется символическим образом. Максимилиан Волошин об этом писал так:
Природа мстила, тело издевалось,
Могучая заклепанная хоть
Искала выходы. В глухом подполье
Монах гноил бунтующую плоть
И мастурбировав молясь Мадонне.
Монахини, в экстазе отдаваясь
Грядущему в полночи жениху,
В последнем спазме не могли различить
Исусов лик от лика Сатаны
Существуют и другие варианты преобразования сексуальной энергии. От описанного ранее скандала до полного погружения в общественно полезный груд. Неизжитая сексуальность может находить свой выход и в инцестуозных (кровосмесительных) отношениях. Такой нетипичный и характерный для некоторых первобытных обществ секс может встречаться в зависимых семьях и в семьях, где есть лица с тяжелыми психическими расстройствами. В нашей культуре существует жесткий запрет на инцестуозные взаимоотношения. Поэтому они тщательно скрываются. Но есть и скрытый тип инцестуозной связи — психологический, который не всегда осознается. Он тесно связан с детско- родительскими узами. Приведу несколько примеров скрытого сексуального насилия в зависимых семьях:
Каждый раз, когда сын собирался на свидание, мать жаловалась на нездоровье. У сына было два выхода. Идти на свидание, испытывая чувство вины, или оставаться дома.
«Когда моя мать была в нетрезвом состоянии, она своим поведением соблазняла меня, хотя и не прикасалась ко мне. Это меня возбуждало и вызывало сильную тревогу, панику. В 17 лет я чувствовал себя импотентом».
«Мой отец обычно увязывался за мной хвостом, когда я ходила на свидание».
«Когда отец приходил домой пьяный, он бил и насиловал маму. Я притворялась спящей и боялась, что если он меня обнаружит, то я буду следующей жертвой».
Если психологическая инцестная связь взрослого сына с матерью не очень интенсивна., то она не сокращает его сексуальную и чувственную потенцию, а также не нарушает его независимость и целостность. При более тяжелых формах психологического инцеста инцестуозное влечение нарушает или разрушает способность любить и целостность. Например, мужчина, бессознательно привязанный к матери, после рождения собственного ребенка начинает воспринимать жену как фигуру матери. Это делает невозможным относиться к ней как к сексуальному объекту. А объясняется это просто: «После родов стала толстой, некрасивой».
Симбиотическая связанность сопровождается тягостными душевными переживаниями, которые мучительны, но не поддаются пониманию. Взросление подразумевает преодоление инцестуозной привязанности. Драматическим образом этот момент отражается во снах. Так, мужчине, который более 20 лет страдал неврозом и в периоды обострения лечился у психотерапевта, приснился сон: «Я соединен пуповиной со старой, гнилой и облезшей кошкой. Мимо проходит молодая и красивая кошечка. Обрываю пуповину, ногой отбрасываю старую кошку в кусты. Спешу за молодой». Стало ясно, что пациент разорвал симбиотическую связь. После этого сна приступов невроза в течение пяти лет не наступало. Приведу еще один сон другого пациента, наступивший после длительной психотерапии: «Помойное ведро с помоями. В нем плавает голова матери. Я на нее мочусь». Следует отметить, что мочиться на кого-то в коллективном бессознательном означает лишение силы. Вот так и в американских вестернах, когда один герой побеждает другого, он на него мочится, лишая его мужественности и силы. Бессознательное не понимает юмора, не знает оно и этических правил В этом сне оно указало только на то, что симбиотическая связь лишена силы и ее следует выбросить на помойку.
Проблема состоит в том, что инцестуозная привязанность может трансформироваться и адресоваться уже собственным детям, друзьям, вождям. Однажды прерванная инцестуозная симбиотическая связь не гарантирует постоянного отсутствия зависимости. Каждый раз человек должен и имеет шанс обрести внутреннюю свободу, выйдя из сковывающей связи и становясь самим собой.
Характерной симбиотической парой является пара «садист- мазохист». Садизм отражает активную форму симбиотической связи — господство. Мазохизм — пассивную форму и выражается в безусловном подчинении. Оставим в покое сексуальную общеизвестную сторону этого явления и остановимся на психологических причинах. В основе мазохизма лежит стремление человека избавиться от невыносимого чувства одиночества. Он пытается обрести уверенность, превратившись в часть более сильного человека, растворившись в нем. Отрекаясь от своей индивидуальности, он обретает чувство причастности к величию того, кому подчиняется. Садистическая личность также испытывает чувство одиночества. Стремясь освободиться от этого чувства, он превращает другого в часть себя.
Психологический садист может выражать свои желания в завуалированной форме сверхдоброты и заботы. Он скажет: «Я лучше знаю, что тебе надо», «Я терпел обиды, а теперь имею право отомстить», «Я так много сделал для тебя, что имею право брать от тебя все, что хочу», «Ударив первым, я защищаю от удара себя и других». Безраздельно владея другим, садист обретает ощущение силы. Но это ощущение он вынужден постоянно подтверждать. Садист может дать человеку, с которым находится в симбиотической связи, все, кроме свободы и независимости. Такие незрелые психологические отношения часты между родителями и детьми.
Садизм и мазохизм настолько тесно связаны между собой, что являются взаимно обходимыми. Оба страдают от одиночества и чувства бессилия. Оба не верят в себя. Оба нужны друг другу. Заявления жены, что ее муж психологический садист, дают психотерапевту достаточно оснований полагать о наличии у нее явлений мазохизма. Чем ярче и упоительнее примеры, приводимые нею, тем вероятнее такой вывод. Ведь недаром говорят, что мазохизм - это садизм по отношению к себе. Приведу анекдот:
Встречаются садист и мазохист.
Мазохист: «Мучай же меня!»
Садист: «А вот и не буду!»
Садист и мазохист не являются целостными и свободными личностями. Они живут в проекции, дополняя другим свою пустоту. Они зависимы и незрелы. Такая связь, являясь взаимно-дополнительной, чрезвычайно устойчива и неминуемо ведет к краху.
Симбиотическая связь естественна и необходима в младенчестве. По мере развития и взросления стоит задача преодоления симбиотической связи. Не решив этой проблемы человек, как бы интеллектуально он не был развит, остается в состоянии зависимого ребенка. Второй полюс этой связи находится в состоянии зависимого родителя. Играются психологические игры, которые лишь внешне напоминают жизнь. В таких случаях психотерапевты советуют: