загрузка...
 
СИМБИОТИЧЕСКИЙ СОЮЗ
Повернутись до змісту

СИМБИОТИЧЕСКИЙ СОЮЗ

Рассмотрим феномен симбиотических взаимоотношений между супругами в зависимой семье. Такие супруги находятся как бы на разных полюсах, но эти полюса взаимодополняю­щие. Если один веселый - другой грустит, один желает близо­сти — другой увеличивает дистанцию, один доминирует - дру­гой подчиняется. Этими ролями они постоянно меняются. Каждый из них не может быть самим собой, он не имеет своих четких внутренних границ. Он живет как бы в дополнении к супругу. Вообще-то этот феномен не является специфичным только для семей с химической зависимостью. Он отражает только зависимость. Американская мечта «И жили они долго и счастливо, и умерли в один день» - также отражает эту зави­симость.

Здоровая семья предполагает отсутствие зависимых отношений у взрослых членов и возможность укрепления внутренней самостоятельности каждого.

В симбиотических  отношениях зависимой семьи отвлечением внимания одного супруга тут же вызывает реакцию другого. На-< пример, когда супруга переключает внимание на ребенка (рабо­ту, родственников), то это приводит у мужа к повышению раз­дражительности, тревоги, подавленности и внутренней боли. Ло­гично, что за этим следует потребление алкоголя «для обезболивания». Внимание супруги возвращается.

Для понимания важного и ключевого феномена симбиотиче­ского союза рассмотрим его в рамках трансактного анализа Эрика Берна. По его мнению, в каждом человеке уживаются три психологические состояния «Я». Одно из них выражает способы поведения, взгляды и установки со всевозможными предубеждениями, некритично воспринятыми от родителей в детстве. Это состояние названо «Родитель». Человек, вошед­ший в состояние «Родитель», характеризуется назидательным, менторским и безапелляционным языком, в котором множест­во оценочных суждений: «вульгарный», «смешной», «отврати­тельный», а так же «милочка», «глупышка» и т.п. Речь сопро­вождается характерным жестом указательного пальца, а в край­них случаях и позой, напоминающей букву Ф. Тяжелый взгляд вниз. На лице выражение снисходительности или презрения, кривая улыбка. Он стремится психологически доминировать над собеседником, перекладывает на него ответственность, де­лает виноватым. Часто использует прописные истины, безапел­ляционен: «Я в корне не согласен», «Какой идиот это придумал», «Неужели трудно понять». Постоянно употребляет слова «должен», «обязан», «надо».

Второе состояние «Я», которое заключается в непосредственности, эмоциональности с диапазоном чувств от беспомощ­ности, страха и вины до радости и любознательности, — опре­делено как психологическое состояние «Ребенок». Когда гово­рится — это твой «Ребенок», то это означает, что реагируешь так, как реагировал, когда был ребенком. Человек, вошедший в психологическое состояние «Ребенок», часто наклоняет голову, улыбчив, без надобности использует защитные жесты. Он эмо­ционален, в речи употребляет эпитеты, проклятия, ругательст­ва: «Чудесно!», «Никогда!», «Пусть огнем горит!», «Не хочу». В беседе занимает подчиненное положение, заискивает.

Третье состояние «Я» заключается в рациональном, осно­ванном на собственном опыте и на разуме, поведении. Оно на­звано «Взрослый». Быть в состоянии «Взрослого» значит быть способным объективно оценивать ситуацию и делать выводы, которые не являются ни результатом предубеждений или пред­рассудков (характерно для «Родителя»), ни следствием некон­тролируемых чувств (»Ребенок>). Внешне состояние «Взрос­лый» выражается в позе задумчивой сосредоточенности со сжатыми губами. В речи используются существительные и гла­голы, так как описывается действительность без преувеличе­ний и предубеждений. Внимателен к собеседнику. В беседе предлагает психологическое партнерство на равных: «Давайте подумаем», «Как нам спланировать», «Наверно я не до конца понял, прошу объяснить мне». Не обвиняет, а берет ответствен­ность на себя.

В норме эти состояния свободно «переливаются» в каждом человеке в соответствии с внешней ситуацией. Каждый кон­такт между двумя людьми может проходить на разных уров­нях. Например, общение на уровне «Взрослый» — «Взрослый»: «Который час? - Восемь двадцать». На уровне «Роди­тель»—«Родитель»: «Какая молодежь безответственная. - Да, в наше время...» Примером взаимодействия на уровне «Ребе­нок» — «Родитель» может быть следующий диалог: муж: «Я пло­хо себя чувствую» («Ребенок»); жена: «Ложись в постель, сей­час дам чай с аспирином» («Родитель»).

Когда у человека нарушается свободный переход из одного состояния в другое, и он стойко удерживает одно из описанных психологических состояний, говорят об исключительном состоя­нии «Я» или о воспаленном состоянии «Я», Так, привыкший к ра­боте с детьми, школьный учитель будет пребывать в роли стар­шего и вне контакта с детьми. Его воспаленный «Родитель» будет навязывать взрослому собеседнику состояние «Ребенок», так как эти состояния являются взаимодополняющими и вызываю­щими друг друга. Такая профессиональная деформация возмож­на в каждой профессии, в основе которой лежат распорядитель­ные функции (руководители, милиционеры, работники психиат­рических учреждений, контролеры, другие). Конечно, главным является здесь не профессия, а психологическая зрелость чело­века. Развитый человек не станет себя отождествлять ни со сво­ей профессией, ни с креслом, из которого раздаются руководя­щие указания.

Рассмотрим ситуацию в алкогольной семье. Жена контроли­рует, обвиняет, воспитывает, стыдит, «вытаскивает» из пивной, раздевает и обстирывает. Она находится в воспаленном состоя­нии «Родитель». Муж, наоборот, на похмелье обещает, но не сдерживает обещаний, винится, но опять употребляет. В алко­гольном опьянении он, как ребенок, беспо­мощен или игрив. Как младенец может на­мочить постель. Он утверждается в исклю­чительном состоянии «Ребенок». Исключи­тельное состояние «Ребенок» мужа адресу­ется исключительному состоянию «Роди­тель» жены и находит там отзыв.

Общение на уровне «Ребенок» — «Роди­тель» является психологической подпиткой для каждой стороны. «Ребенок» требует внимания «Родите­ля» и получает его в полной гамме родительских чувств. С дру­гой стороны, «Родитель» жены нуждается в «Ребенке» мужа, чтобы контролировать его. Психологическое объяснение такой сверх потребности в контроле может быть в неуверенности же­ны и страхе одиночества. Это в чистом виде симбиотические от­ношения.

Взаимоотношения на уровне «Родитель» — «Ребенок» чреваты конфликтами, так как это психологически неравноправная пози­ция. Иногда конфликт бывает условно приятен и является заме- нителем секса. Во время скандала, как и в сексе, учащаются серд­цебиение и дыхание, усиливается потоотделение, становятся ус­коренными и выраженными движения. Эмоция захватывает, блестят глаза и пылают щеки. Такова природа человека. Если по­требность не находит выхода естественным путем, — то находит­ся обходной путь, и она реализуется в заместительной деятельно­сти. Хрестоматийным стал образ злой жены алкоголика. В рас­сказе «Оратор» А.П. Чехов писал: «В одно прекрасное утро хоро­нили коллежского ассесора Кирилла Ивановича Вавилонова, умершего от двух болезней, столь распространенных в нашем обществе: от злой жены и от алкоголизма». Сколько раз приходи­лось видеть, как оживлялись женщины, увидев пьяного. С каким упоением они ругают, наставляют, обвиняют. Неприкрытая чув­ственность таких «педагогических» воздействий улавливается даже психологически неподготовленными зрителями. Самим ал­коголиком такое поведение воспринимается как естественное и желанное. Приведу анекдот:

Пьяный муж пришел ночью домой и кричит с порога в темноту:

«Жена, начинает ругаться, а то я кровать никак не могу найти!»

В семье скандал снижает напряжение и заменяет секс. Игра­ются психологические игры, которые заменяют нереализован­ные внутренние потребности. Игра фальшива и нечестна, но не является формой развлечения. Игра — это внутренняя програм­ма, направленная на достижение, пусть и обманным путем, внут­реннего равновесия. Игрок использует партнеров, с которыми «танцует» свой невротический танец. Исход игры предрешен, и игрок получит свой психологический выигрыш. Игра предпола­гает взаимодействие и играется лишь с тем партнером, кто психологически к ней готов. Она временно снимает напряжение, но не решает проблему и уводит в тупик.

В зависимых семьях часты сексуальные проблемы. Э. Берн описал супружескую игру по названием «Холодная жена». При­веду ее в сокращенном варианте. Муж желает воспользоваться супружескими правами, но жена отказывает. После нескольких попыток мужа, жена говорит ему, что он ее не любит, человека в ней не видит, а интересуется лишь телом. И вообще, все мужчи­ны - животные. Муж прекращает свои попытки, потом пробует вновь. Получив отпор, смиряется. Спустя некоторое время жена становится особенно нежной, ходит в неглиже по квартире, про­сит принести полотенце в ванную, так как она его забыла. Муж начинает реагировать на эти призывы и возобновляет свои по­пытки. Жена снова с негодованием отталкивает его, объясняя, какое он грязное животное. Тогда муж приходит к решению, что пора с этим кончать и устанавливает с женой образ жизни без эротики. Проходит некоторое время. Провокации жены игнори­руются, Но однажды вечером жена подходит к мужу и целует его. Муж сначала не реагирует, а потом думает, что жена измени­ла свою позицию. Потихоньку начинает ее ласкать, и первые ла­ски охотно принимаются. И вот тогда муж теряет самообладание и наступает критический момент - она его отталкивает и начи­нает плакать: «Что я говорила! Я хотела внимания, а ты сразу к сексу. Все мужчины - животные».

Как ни странно, но такие союзы устойчивы. Жена своей иг- рой доводит мужа до психологической импотенции и добивается своей цели - остается замужней и в то же время исключается секс, так как она к нему психологически не готова. Она не хочет разводиться. Тогда придется искать нового мужа и вновь дово­дить его до импотенции. Муж тоже не желает развода. Потенция снижена. Вера в себя подорвана. Начинать с новой женщиной боязно. Но если начал, - то уязвленная супруга ревнует, обвиня­ет и... начинает новую психологическую игру «Попался него­дяй». И все же в нашей культуре чаще муж находит выход в алко­голизации. Играется игра «Алкоголик», о которой мы говорили в предыдущей главе.

Сексуальная энергия если не реализуется, то не может просто исчезнуть. Она преобразуется символическим образом. Макси­милиан Волошин об этом писал так:

Природа мстила, тело издевалось,

Могучая заклепанная хоть

Искала выходы. В глухом подполье

Монах гноил бунтующую плоть

И мастурбировав молясь Мадонне.

Монахини, в экстазе отдаваясь

Грядущему в полночи жениху,

В последнем спазме не могли различить

Исусов лик от  лика Сатаны

Существуют и другие варианты преобразования сексуальной энергии. От описанного ранее скандала до полного погружения в общественно полезный груд. Неизжитая сексуальность может находить свой выход и в инцестуозных (кровосмесительных) от­ношениях. Такой нетипичный и характерный для некоторых первобытных обществ секс может встречаться в зависимых се­мьях и в семьях, где есть лица с тяжелыми психическими расст­ройствами. В нашей культуре существует жесткий запрет на инцестуозные взаимоотношения. Поэтому они тщательно скрыва­ются. Но есть и скрытый тип инцестуозной связи — психологи­ческий, который не всегда осознается. Он тесно связан с детско- родительскими узами. Приведу несколько примеров скрытого сексуального насилия в зависимых семьях:

Каждый раз, когда сын собирался на свидание, мать жало­валась на нездоровье. У сына было два выхода. Идти на свидание, испытывая чувство вины, или оставаться дома.

«Когда моя мать была в нетрезвом состоянии, она своим по­ведением соблазняла меня, хотя и не прикасалась ко мне. Это ме­ня возбуждало и вызывало сильную тревогу, панику. В 17 лет я чувствовал себя импотентом».

«Мой отец обычно увязывался за мной хвостом, когда я хо­дила на свидание».

«Когда отец приходил домой пьяный, он бил и насиловал маму. Я притворялась спящей и боялась, что если он меня обна­ружит, то я буду следующей жертвой».

Если психологическая инцестная связь взрослого сына с ма­терью не очень интенсивна., то она не сокращает его сексуаль­ную и чувственную потенцию, а также не нарушает его незави­симость и целостность. При более тяжелых формах психологиче­ского инцеста инцестуозное влечение нарушает или разрушает способность любить и целостность. Например, мужчина, бессоз­нательно привязанный к матери, после рождения собственного ребенка начинает воспринимать жену как фигуру матери. Это делает невозможным относиться к ней как к сексуальному объ­екту. А объясняется это просто: «После родов стала толстой, не­красивой».

Симбиотическая связанность сопровождается тягостными душевными переживаниями, которые мучительны, но не подда­ются пониманию. Взросление подразумевает преодоление инцестуозной привязанности. Драматическим образом этот момент отражается во снах. Так, мужчине, который более 20 лет страдал неврозом и в периоды обострения лечился у психотерапевта, приснился сон: «Я соединен пуповиной со старой, гнилой и об­лезшей кошкой. Мимо проходит молодая и красивая кошечка. Обрываю пуповину, ногой отбрасываю старую кошку в кусты. Спешу за молодой». Стало ясно, что пациент разорвал симбиоти­ческую связь. После этого сна приступов невроза в течение пяти лет не наступало. Приведу еще один сон другого пациента, насту­пивший после длительной психотерапии: «Помойное ведро с по­моями. В нем плавает голова матери. Я на нее мочусь». Следует отметить, что мочиться на кого-то в коллективном бессознатель­ном означает лишение силы. Вот так и в американских вестер­нах, когда один герой побеждает другого, он на него мочится, ли­шая его мужественности и силы. Бессознательное не понимает юмора, не знает оно и этических правил В этом сне оно указало только на то, что симбиотическая связь лишена силы и ее следу­ет выбросить на помойку.

Проблема состоит в том, что инцестуозная привязанность мо­жет трансформироваться и адресоваться уже собственным де­тям, друзьям, вождям. Однажды прерванная инцестуозная сим­биотическая связь не гарантирует постоянного отсутствия зави­симости. Каждый раз человек должен и имеет шанс обрести вну­треннюю свободу, выйдя из сковывающей связи и становясь са­мим собой.

Характерной симбиотической парой является пара «садист- мазохист». Садизм отражает активную форму симбиотической связи — господство. Мазохизм — пассивную форму и выражает­ся в безусловном подчинении. Оставим в покое сексуальную об­щеизвестную сторону этого явления и остановимся на психологических причинах. В основе мазохизма лежит стремление чело­века избавиться от невыносимого чувства одиночества. Он пыта­ется обрести уверенность, превратившись в часть более сильно­го человека, растворившись в нем. Отрекаясь от своей индивиду­альности, он обретает чувство причастности к величию того, ко­му подчиняется. Садистическая личность также испытывает чув­ство одиночества. Стремясь освободиться от этого чувства, он превращает другого в часть себя.

Психологический садист может выражать свои желания в за­вуалированной форме сверхдоброты и заботы. Он скажет: «Я лучше знаю, что тебе надо», «Я терпел обиды, а теперь имею пра­во отомстить», «Я так много сделал для тебя, что имею право брать от тебя все, что хочу», «Ударив первым, я защищаю от уда­ра себя и других». Безраздельно владея другим, садист обретает ощущение силы. Но это ощущение он вынужден постоянно под­тверждать. Садист может дать человеку, с которым находится в симбиотической связи, все, кроме свободы и независимости. Та­кие незрелые психологические отношения часты между родите­лями и детьми.

Садизм и мазохизм настолько тесно связаны между собой, что являются взаимно обходимыми. Оба страдают от одиночест­ва и чувства бессилия. Оба не верят в себя. Оба нужны друг дру­гу. Заявления жены, что ее муж психологический садист, дают психотерапевту достаточно оснований полагать о наличии у нее явлений мазохизма. Чем ярче и упоительнее примеры, приводи­мые нею, тем вероятнее такой вывод. Ведь недаром говорят, что мазохизм - это садизм по отношению к себе. Приведу анекдот:

Встречаются садист и мазохист.

Мазохист: «Мучай же меня!»

Садист: «А вот и не буду!»

Садист и мазохист не являются целостными и свободными личностями. Они живут в проекции, дополняя другим свою пу­стоту. Они зависимы и незрелы. Такая связь, являясь взаимно-дополнительной, чрезвычайно устойчива и неминуемо ведет к краху.

Симбиотическая связь естественна и необходима в младенче­стве. По мере развития и взросления стоит задача преодоления симбиотической связи. Не решив этой проблемы человек, как бы интеллектуально он не был развит, остается в состоянии зависимого ребенка. Второй полюс этой связи находится в состоянии зависимого родителя. Играются психологические игры, которые лишь внешне напоминают жизнь. В таких случаях психотерапев­ты советуют:



загрузка...