загрузка...
 
ЧАСТЬ ІІ ГЛАВА 1 ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТОРОНА ВЕДЕНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ
Повернутись до змісту

ЧАСТЬ ІІ ГЛАВА 1 ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТОРОНА ВЕДЕНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

Большая работа требует широкой организации. Только на Средиземноморском и Европейском театрах военных действий, находившихся под командованием генерала Эй­зенхауэра, за время войны было сброшено восемь мил­лиардов экземпляров ЛИСТОВОК или по четыре штуки на каждого человека на земном шаре. В эту цифру не включе­ны листовки, сброшенные союзниками и их противниками на других театрах военных действий. В нее не входят сотни тонн отпечатанных на тонкой бумаге листовок, сброшенных бомбардировщиками «В-29» во время последних налетов на Токио. Американцы издавали и распространяли среди своих союзников и среди войск противника газеты. Одна из них, «Раккасан ниюсу», распространявшаяся в юго-за­падной части Тихого океана, только за один вылет разбра­сывалась в количестве двух миллионов экземпляров. В не­которых покрытых джунглями северных районах Бирмы и у границ Тибета, где раньше никогда не существовало га­зет, самолеты 14-й воздушной армии разбрасывали изда­вавшуюся на японском языке газету «Дзисэй», а также иллюстрированные листки для неграмотных. В целях пси­хологического воздействия на противника Соединенные Штаты издавали листовки, брошюры, газеты, плакаты, кни­ги, журналы. Для черной пропаганды иногда готовилось столько печатной продукции, что ФБР не смогло бы всю ее проверить и за тысячу лет. Кинофильмы всех сортов (про­фессиональные и любительские, обычные и узкопленочные, звуковые и немые) и даже диафильмы распространялись по всему свету. Радио вещало на всех волнах и почти на всех языках мира. Громкоговорящие установки, всевозможные сувениры вроде крошечных пистолетов, которые помеща­лись во рту, конфеты, спички, нейлоновые чулки, нитки, соль, патефонные пластинки, картинки для детей и т. п. шли сплошным потоком во все уголки земного шара. Мно­гое пропадало впустую, и это было неизбежно. Однако в сравнении с огромными общими издержками, связанными с войной, подобные затраты были мизерными, но результа­ты они давали большие.

image36

Рис. 32. Доставка бомб, снаряженных свернутыми в рулон листов­ками, к бомбардировщику на полевом аэродроме

 

Каждый американский командующий войсками на театре военных действий, если ему предоставлялось право исполь­зовать средства психологической войны, никогда не отка­зывался от них. Среди крупных держав, участвовавших в войне, не было ни одной, которая бы не прибегала к этим средствам. Психологическую войну вели также и отдель­ные избранные личности; некоторые из них впоследствии создавали свои правительства. Например, Далай-лама од­нажды предпринял осторожную попытку вести открытую пропаганду ограниченного масштаба, выпустив для этой цели новую серию почтовых марок в качестве подарка президенту Рузвельту; Великая герцогиня Люксембургская организовывала радиопередачи против немецкого рейха. Психологическая война получила такое широкое распро­странение,   что   она значительно повлияла   если  не  на   харакПодпись: Люксембургская немецкого рейха, широкое распро- если не на харак-Подпись: зиденту Рузвельту; Великая герцогиня организовывала радиопередачи против Психологическая война получила такое странение, что она значительно повлиялатер, то на общий тон войны. В конце войны на Европейском театре военных действий генерал Эйзенхауэр писал, что психологическая война получила широкое развитие в каче­стве особого, эффективного средства войны.

Организация ведения психологической войны была столь же сложной задачей, как и сама эта война. В ней сталкивались и хитроумно переплетались боевые операции войск на суше и на море, дипломатия, пресса, зрелищные мероприятия, работа среди гражданского населения. Деятельность полиции, шпионаж, коммерция, просвещение и подрывные действия. Почти каждая страна, участвовавшая в войне, пыталась разобраться в этом сложном переплетении, чтобы облечь эту войну в какую-то

приемлемую общую форму. Каждый решал эту проблему по-своему. Англичане и япон­цы достигли в этом отношении значительных успехов. Американцы, немцы и русские испытывали трудности,

 

 

image38

 

 

 

Рис. 34. Обыск военннопленных давал ясные от­веты на вопрос об эффективности листовок. На снимке: немецкий солдат отдает листовку пле­нившему его американцу

 

так как они располагали целым рядом конкурирующих органов Французам на протяжении почти всей войны мешал вести пропаганду избыток правительств. Китайцы действовали, как всегда, в несколько формальной, но бесцеремонной ма­нере; их националистическая партия выполняла функции информационного органа правительства, тогда как комму­нистические партизанские власти выполняли эти функции для коммунистической партии.

Чем ниже было звено, в котором велась эта работа в различных армиях мира, тем больше проявлялось общих черт в ее организации. И происходило это по той простой причине, что все армии теперь состоят из полков, а не цен­турий, когорт или племен. Современная война, в которой перенимается опыт противника, постоянно осуществляется разработка его технических средств, используется помощь союзников, а техника ведения боевых действий остается на высоком уровне, ведет к стандартизации. Подразделения психологической войны должны иметь отделения печати и радио. Для обеспечения работы этих отделений нужны груп­пы разведки и изучения противника. Для распространения материалов необходимо располагать сетью агентов и связ­ных. Черная пропаганда имеет большее разнообразие форм, нежели белая, однако американцы, анализируя работу япон­ских организаций, которые вели подрывную деятельность, всякий раз просто поражались тому, насколько японская постановка дела напоминала их собственную.

Государственные органы пропаганды

В военное время органы психологической войны явля­лись частью правительственного аппарата. Ни страны оси, ни страны антигитлеровской коалиции не ПОЛЬЗОВЗЛИСЬ Ка­кими-то наднациональными организациями подобного рода. Наиболее близкими к категории международных организа­ций были американо-английские координационные орга­ны, руководимые Объединенным комитетом начальников штабов, а также та таинственная сила, которая на заклю­чительном этапе войны заставляла все оккупированные рус­скими страны [34] действовать и выступать в поразительном единодушии с Москвой. Не ставя задачу подготовки учебни­ка по изучению политики, в котором раскрывались бы дей­ствия всех правительств и разбиралась бы деятельность раз­ведывательных и информационных органов, совершенно не­возможно подробно объяснить работу правительственных органов той или иной страны. Даже в странах, имевших в основном общее политическое направление, война порожда­ла совершенно различные органы. В то же время в одних и тех же странах в период второй мировой ВОИНЫ работа велась вовсе не так, как в первую мировую войну. Это под­тверждается опытом ведения психологической войны Со­единенными Штатами, который показал, как можно решить простую задачу даже в условиях сложной и запутанной ор­ганизации. А в качестве противоположности можно взять японскую систему, самую лучшую в теории, но слабую на практике.

Американские органы психологической войны

Американская армия не смогла установить единого ру­ководства всей психологической войной, хотя она создала при разведывательном управлении своего штаба Отдел пси­хологической войны. В значительной степени этому мешали требования практической политики и возражения некоторых лиц. Правительство Соединенных Штатов в различные пе­риоды деятельности президента Рузвельта проявило колос­сальную активность и жизнеспособность. Оно одновременно развивало деятельность как традиционных «конституцион­ных» органов, так и вновь создаваемых и конкурировавших с ними ведомств. Если бы в Белом доме вместо человека, который смело экспериментировал с организационной струк­турой правительственного аппарата, сидел хранитель чисто­ты административных традиций, то созданные в связи с не­обходимостью органы психологической войны дублировали бы функции появившегося позднее комитета по координа­ции деятельности госдепартамента, военного и военно-морского министерств.

Теоретически было бы гораздо разумнее объединить Дея­тельность по выработке государственной политики (Белый дом и конгресс), политики в области международных отно­шений (госдепартамент) и стратегической пропаганды (гос­департамент, военное и военно-морское министерства) в каком-то одном правительственном органе, нежели созда­вать новое федеральное ведомство, в котором пришлось бы заново решать вопросы кадров, поддержания безопасности и т. д. Но госдепартамент, военное и военно-морское мини­стерства были и без того перегружены и не имели нужного количества людей. Многие руководящие работники смотре­ли на психологическую войну с большим недоверием, З пропаганду считали каким-то грязным и бесцельным занятием. В результате этого все ранее существовавшие ведомства с самого начала упустили возможность установить единый контроль над пропагандой.

Накопленный опыт говорит, что наделение, когда это возможно, существующих ведомств дополнительными функ­циями вместо того, чтобы создавать новые организации, в большей степени способствует стабильности в работе, под­держанию на должном уровне дисциплины и морального духа, а также уменьшает организационные неполадки и тре­ния, обычные для всех вновь образованных политических органов, особенно таких, которые соперничают в области пропаганды. Совершенно безразлично, под руководством ка­кого ведомства — госдепартамента, военного, военно-морского министерств или Комитета по чрезвычайным вопро­сам— решал бы свою задачу орган психологической войны и как бы он там ни назывался. Основным требованием должно быть только одно: вопросы определения внешней политики решают специалисты из госдепартамента, воен­ные Вопросы — специалисты военного министерства, а во­просы политики на море — военно-морского министерства; они комплектуют нужные кадры в соответствии с установ­ленными штатами. Сосредоточение всего остального, что касается организации психологической войны, в одном (безразлично каком) из обычных ведомств способствовало бы уменьшению лихорадки в проведении реорганизацион­ных мероприятий, снизило бы количество ссор и интриг, привело бы к ослаблению внутренней борьбы за власть и сокращению числа стычек с другими федеральными орга­нами, что было столь обычным для Управления военной информации (ОВИ) и родственных ему организаций.

Какие органы в действительности участвовали в орга­низации психологической войны, показано на стр. 125. (Эта схема не одобрялась никем из официальных лиц; она состав­лена На основе личных наблюдений и опыта автора.) На ней показаны только те ведомства, которые сами создавали материалы для ведения психологической войны. Связи меж­ду госдепартаментом, военным и военно-морским министер­ствами были постоянными, но ими часто пренебрегали. Свя­зи между Управлением стратегических служб (ОСС) и дру­гими ведомствами были неустойчивыми, они часто затруд­нялись чрезвычайными, хотя и не всегда одинаковыми тре­бованиями безопасности. ОВИ в большинстве случаев дей­ствовало как автономная организация, время от времени


to

image39to

image40to

to

to

со


обращаясь к госдепартаменту, военно-морскому или воен­ному министерствам. Президент также имел возможность осуществлять важные акции психологической войны, не предупреждая заранее своих подчиненных (достаточно вспомнить, например, формулу «безоговорочная капитуля­ция»), Сотрудники Белого дома иногда действовали через существующие каналы, а иногда непосредственно. Министр финансов настолько открыто говорил о том, что бы он лич­но сделал с Германией, если бы это было в его власти, что нацистское радио успешно использовало его высказывания в своей внутренней пропаганде даже в самом ОВИ на протяжении почти всей войны пропаганда на иностранные государства была полностью отделена от внутренней про­паганды, планирование и подготовка радиопрограмм—от радиовещания, передовые пропагандистские СИЛЫ—от всех других.

И все же дело подвигалось успешно. Причина этого за­ключалась отнюдь не в удачной организационной структуре ОВИ (см. схемы V и VI). Никакое административное вме­шательство не помогло бы ликвидировать неразбериху в правительственном аппарате. Успех зависел от людей, о ко­торых говорилось выше. Постоянно проявляя большую на­стойчивость и не ограничиваясь только своим кругом обя­занностей, они смогли в конце концов добиваться нужного результата.

Мы обменивались информацией и материалами, осуще­ствляли координацию действий так, как это невозможно показать ни на какой схеме. Поэтому все исследования, проводимые после окончания тех или иных событий, полу­чаются весьма нереалистичными. Официальные протоколы и схемы слишком слабо отражают все то, что было сделано нашими правительственными органами в области пропа­ганды. Если изучать опыт пропаганды второй мировой войны, чтобы избежать в будущей войне повторения оши­бок, то это даст ощутимый результат только в том случае, когда будет рассматриваться конкретный опыт определен­ных деятелей. Формальное изложение в общих чертах

1 Автор имеет в виду заявление министра финансов США Морген- тау, который предлагал превратить Германию в страну «земледельче­ского и животноводческого характера». Это заявление ловко использо­вал Геббельс для запугивания немцев, которых американцы якобы со­бирались превратить в свинопасов. — Прим. ред.

 

организации психологической войны ничего не значит. Более того, оно даже может ввести в заблуждение, если эту организацию рассматривать в отрыве от действитель­ности. Примеров того, как на самом деле развивались события (в отличие от того, каким это развитие казалось Внешне), можно привести очень много, но наиболее верный способ составить трезвое, юридически обоснованное мнение заключается в том, чтобы подождать, пока не будут на­писаны автобиографии и мемуары участников этих со­бытий.

После такого краткого экскурса в историю перейдем к рассмотрению организационной структуры ОВИ, имевшего внутреннюю и внешнюю, или зарубежную, службы. Нет необходимости детально останавливаться на службе внут­ренней информации, которая казалась весьма подозритель­ной многим конгрессменам. Ее задача состояла в том, чтобы стимулировать работу пропагандистских органов внутри страны, мобилизуя тем самым общественное мнение на под­держку войны. Служба внутренней информации никогда не подменяла другие правительственные информационные ор­ганы США (при госдепартаменте, а также при министер­ствах: сельского хозяйства, финансов, военного и др.). Это был вспомогательный правительственный орган военного времени, дополнявший обычные источники информации, ко­торые действовали обособленно. Деятельность этого органа обеспечивала полную координацию внутренней и зарубеж­ной пропаганды и делала иллюзорными любые надежды противника использовать нашу внутреннюю пропаганду в своих военных целях.

Служба внешней, или зарубежной, информации (ФИС) выполняла две основные задачи. В Соединенных Штатах она представляла собой орган, который организовывал и контролировал работу принадлежащих правительству или временно находившихся в его распоряжении коротковолно­вых радиопередатчиков, осуществлявших вещание за гра­ницу. Что касается непосредственной работы на заграницу, то эта служба представляла собой как бы второй эшелон пропагандистских органов армии и флота, находившихся на соответствующих театрах военных действий, а также тыл пропагандистских «передовых постов» самого ОВИ. Эти «передовые посты», или зарубежные представительства, по одним вопросам подчинялись непосредственно ОВИ, по дру­гим— главам дипломатических миссий США в иностран­ных государствах (послу, посланнику), а по отдельным во- просам — американскому воєнному командованию, осуще­ствлявшему юрисдикцию в том или ином районе. (Напри­мер, представительство ОВИ в Дели подчинялось амери­канскому Верховному Комиссару в Индии, а также штабу тыла командующего сухопутными войсками США на Китайско-Бирманско-Индийском театре военных действий; мате­риалами для печати, клише и т. п., а также основными кад­рами его снабжал нью-йоркский филиал; радиобюллетени и последние известия он получал от филиала в Сан-Франциско; инструкции относительно общего курса действий, найма и увольнения служащих и т. п. он получал из центра в Вашингтоне).

Радиопропаганда, которую вело ОВИ в мировом мас­штабе, планировалась в Вашингтоне. Отсюда подготовлен­ные материалы направлялись в Нью-Йорк и Сан-Франциско на радиостанции для заграничных передач.

В течение первых трех лет войны степень контроля, осу­ществляемого Вашингтоном, не была точно определена. На­жим, оказываемый из центра, сильно осложнял работу, а координация действий между планирующими и исполни­тельными органами была недостаточной. К весне и лету 1944 года ОВИ смогло решить часть этих проблем, причем в основном за счет того, что в оперативных отделах вся работа стала строиться по трем стратегическим зонам. Когда личные отношения между руководителями находи­лись в удовлетворительном состоянии, координация их дея­тельности была хотя и трудным, но не безнадежным делом. Примером может служить совместная деятельность трех специалистов по Китаю: Оуэна Латтимора, начальника филиала в Сан-Франциско; Джорджа Тейлора, начальника дальневосточного отдела и Ф. Фишера, начальника пред­ставительства в Чунцине.

Снабжение необходимыми пропагандистскими материа­лами строилось следующим образом. Все материалы, соби­раемые различными органами, концентрировались в Бюро обслуживания заграничных представительств. Это бюро располагало своего рода пропагандистским универсальным магазином, который снабжал все представительства. Трудно было заранее определить, в каком количестве пропагандист­ские материалы будут расходиться в тех или иных ино­странных государствах. Однако ОВИ решило эту проблему быстро и эффективно, и тиражи пропагандистских изданий, которые через заграничные представительства распростра­нялись среди населения иностранных государств, очень скоро достигли весьма больших размеров.

Другими общегосударственными органами психологиче­ской войны были Служба координации действий стран аме­риканского континента (КИАА) которая занималась исключительно пропагандой в странах Латинской Америки и Карибского моря, и Управление стратегических служб (ОСС), снабжавшее разведывательными материалами воен­ного и политического характера Объединенный комитет на­чальников штабов. Это управление было также штаб-квартирой его оперативных органов, которые действовали за границей и непосредственно подчинялись там командова­нию соответствующих театров военных действий. Ни одна из операций черной пропаганды, готовившихся непосредст­венно в Соединенных Штатах, не стала достоянием обще­ственности [35].

Деятельность органов пропаганды общегосударствен­ного масштаба была ограничена лишь практическим осу­ществлением выработанной политической линии. Они зани­мались преимущественно коротковолновыми радиопереда­чами и снабжением информацией. Что же касается корен­ных вопросов ведения пропаганды, то они определялись не­посредственно на театрах военных действий и в загранич­ных представительствах ОВИ, причем в пятидесяти случаях из ста решение принималось независимо от того, что ре­шили по данному вопросу политические руководители в Вашингтоне. (Когда автор был в Китае, ему стало, напри­мер, известно, что представительство ОВИ в этой стране не успевало расшифровывать еженедельные инструкции, и они безнадежно устаревали. Их просто подшивали В ДЄЛО.) Та­ким образом, органы пропаганды на театрах военных дей­ствий могли вести психологическую войну по своему усмо­трению. Между Европейским театром военных действий и Вашингтоном еще можно было наладить координацию по военно-политическим вопросам в области пропаганды. В от­ношении других театров такая координация была практи­чески неосуществимой.

Участие военного министерства в планировании и конт­роле операций психологической войны показано на схе­ме VII (по состоянию на 1945 год).

Вся деятельность военного министерства в области пси­хологической войны осуществлялась через отдел пропаган­ды, который входил в качестве самостоятельного отдела в разведывательное управление штаба сухопутных войск (а не в качестве оперативного органа военной разведки военного министерства) Начальник отдела, как и его флотский коллега, присутствовал на всех совещаниях в ОВИ в качестве представителя Объединенного комитета начальников штабов. Он заботился о том, чтобы командую­щие войсками на театре военных действий своевременно по­лучали официальные указания, имеющие отношение к во­просам ведения психологической войны. Его отдел осуще­ствлял лишь некоторые ограниченные функции. Одной из этих функций было составление обзоров по материалам вражеской пропаганды за прошедшую ночь. По заданию генерального штаба отдел составлял сводки, в которых оце­нивалась действенность пропаганды. Должность замести­теля начальника отдела по авиации была наглядным пере­житком того недолговечного периода, когда у армейских пропагандистских органов были свои авиационные средст­ва. Заместитель начальника отдела имел непосредственный контакт со штабом авиации и занимался чисто авиацион­ными вопросами.

Когда окончились военные действия (хотя это еще не было завершением ВОЙНЫ), ОСС и ОВИ прекратили свою деятельность. В соответствии с постановлением правитель­ства от 20 сентября 1945 ГОДА, которое   вступило  в силу десять   дней

«Правительственный бюллетень Соединенных Штатов» (1-е изд., Вашингтон, 1946) следующим образом говорит о службе военной раз­ведки: «Она несла ответственность также и за ведение пропаганды и психологической войны». Подобное заявление, возможно, несколько выходит за рамки того, что диктовалось конкретными обстоятельства­ми, но оно по крайней мере показывает, к какому роду деятельности относится психологическая война.—Прим. авт.

спустя, ОСС было расформировано, его исследовательские кадры были переданы в госдепартамент, где на их основе была создана новая межведомственная организация— Центральная разведывательная группа. Опе­ративные работники перешли в военное министерство. Воз­можно, до сих пор у какого-нибудь полковника этого ми­нистерства в письменном столе сохранилась взрывающаяся авторучка, при помощи которой можно также передать ра­диограмму или сделать невидимую татуировку.

В этом же столе могут быть и пачки съедобной промокательной бу­маги, настольный телефон, который в действительности является ручной гранатой, пишущая машинка, на деле представляющая собой разборный мотор для скутера, и другие подобные вещи *. О НИХ можно было бы сказать мно­гое. Но дни черной пропаганды уже миновали. Любая орга­низация, в том числе даже ОСС, становится ненужной, если она не соответствует времени.

ОВИ была уготована более продолжительная админи­стративная агония. Сперва оно было передано в КЗЧЄСТВЄ оперативного органа в"   государственный   департамент  и  пе­реименовано   в


image41

 

 

Подпись: Схема VII

 



Межведомственную службу международной информации. Руководил этой службой НОВЫЙ ПОМОЩНИК государственного секретаря Уильям Бентон. Позднее, 1 ян­варя 1946 года, эта организация была объединена с неко­торыми другими органами госдепартамента и службой межамериканской координации и получила новое наимено­вание— Управление международной информации и куль­турных связей. Новое управление продолжало вести радио­вещание на заграницу, но его бюджет был весьма ограни­ченным. Оно также обслуживало оставшихся пропа­гандистов в иностранных государствах, которые были вли­ты в дипломатические и консульские представительства. В Корее, Японии, Германии, Австрии и Италии это управ­ление выступало в роли организации, снабжавшей пропа­гандистскими материалами соответствующие органы мест­ной военной администрации. Когда 31 августа 1945 года ОВИ прекратило свое существование, некоторую часть его внутренних функций взяли на себя другие федеральные органы.

1 Автор признает применение таких средств борьбы, которые не имеют ничего общего с пропагандой и идеологической борьбой. Это типичные для империалистических государств средства совершения ди­версий. — Прим. ред.

Японское Информационное бюро (Дзёхо кёку)

Сравнение американских органов пропаганды конкретно с японским Информационным бюро (см. схему VIII) на­глядно показывает, что, во-первых, последнее имело единую, централизованную систему, а во-вторых, отличалось мно­гогранностью и расосредоточенностью. Японцы создали стройную, прочную систему пропаганды, которую вели ар­мия и флот среди своего населения. Японское Информа­ционное бюро руководило работой всех государственных издательств, полностью контролировало частные издатель­ства, журналы, газеты, радио и кинопромышленность, а так­же вело разведку для целей пропаганды. Оно полностью от­вечало за всю психологическую войну. На первый взгляд японская система организации психологической войны мо­жет показаться очень сложной, но в действительности она менее сложна, нежели американская.

Единственное, что не отображено на СХЄМЕ,—ЭТО органи­зация политической пропаганды, которая, как показал опыт, была лучшей из созданных воюющими державами во время второй мировой войны. Японцы очень рано усвоили про­стое правило: средствами политической войны невозможно превратить в передовые отсталую экономику и зависимое правительство, но с помощью политической войны можно создать в том или ином районе иллюзию процветания и по­литической свободы. Для того чтобы политическая пропа­ганда могла добиться успеха в условиях экономических за­труднений, она должна быть очень тонкой и проницатель­ной, простой и доступной, настойчивой и опирающейся в не­которой степени на террор и принуждение. Японцы вторг­лись в колониальные владения западных держав на Даль­нем Востоке в период между 1940 и 1942 годами (Индо­китай, Малайя, Индонезия, Филиппины, часть Китая, Бир­ма и районы, населенные значительными группами индий­ских национальных меньшинств). Они создали там «неза­висимые» правительства. Эти правительства имели свой национальный флаг, располагали войсками, которых было Достаточно, чтобы самостоятельно оборонять свою собст­венную территорию. С разносторонней помощью японцев в этих странах разрабатывались различные средства психо­логической войны. В 1944 году представители некоторых из этих правительств участвовали в международной конференции в Токио, на которой они благодарили Японию за освобождение всех азиатских государств и приняли выс­преннюю резолюцию

При всем внешнем великолепии японской политической пропаганды она была лишь ширмой, за которой скрывалась ужасающая экономическая и социальная действительность. Японские бумажные деньги стоили столько же, сколько эти­кетки для сигар. Они быстро приводили национальных предпринимателей к банкротству, открывая японским биз­несменам путь для обогащения. Предприятия, принадле­жавшие европейцам, просто-напросто экспроприировались. Наводнение местных рынков японскими банкнотами нару­шало всю деловую активность, способствовало распростра­нению паники, росту цен на продукты питания, подрывало здравоохранение и народное образование.

Подобная картина была характерной для всего Даль­него Востока. Положение в Китае усугублялось борьбой за власть между гоминдановцами и коммунистами, а в Юго- Восточной АЗИИ — действиями партизан. Катастрофические последствия имели действия американских подводных ло­док и 14-й воздушной армии на морских коммуникациях. Потери японского торгового флота достигли таких разме­ров, что судоходство в «сфере взаимного процветания Ве­ликой Восточной Азии» совершенно пришло в упадок и со­здало такую угрожающую обстановку, что даже самые фа­натичные патриоты почуяли недоброе.

Японцы стали использовать все захваченные радиостан­ции. На их стороне были изменники и предатели всех сор­тов, включая, как это ни стыдно признавать, американцев, англичан, австралийцев и французов.

Причиной конечной неудачи японцев в психологической войне было военное поражение. К тому же японское коман­дование довело своих безответных солдат в боях до состоя­ния фанатического исступления и было уже не в силах оста­новить их, чтобы они своим поведением не превращали в смертельных врагов Японии тех, кого пришли «освобождать». У японцев не хватило сообразительности удовлетво­риться 100-проценьными девидентами на свой капитал, и в погоне за новыми прибылями они продолжали разрушать экономическую систему завоеванных государств инфляцией, плохим управлением и чрезмерной эксплуатацией. Даже тем, кто предал национальные интересы и переметнулся к японцам, было не по себе, когда они увидели пагубность проводимой японцами оккупационной политики. В резуль­тате еще до окончания войны многие из них перестали со­трудничать с японцами и перешли на сторону Объединен­ных Наций.

 

Автор имеет в виду так называемый съезд представителей «наро­дов» Восточной Азии, состоявшийся в Токио в ноябре 1943 года. В нем участвовали представители марионеточных правительств Китая, Тай­ланда, «независимых республик» Бирмы и Филиппин и даже создан­ного японцами «временного правительства» Индии. В декларации, при­нятой по предложению тогдашнего диктатора Японии Тодзио, распи­сывается «благодетельная» роль Японии в установлении «сферы взаим­ного процветания в Восточной Азии».— Прим. ред.

 

Психологическая война на театре военных действий

Японцы создали у себя в метрополии исключительно хо­рошо организованный штабной аппарат психологической войны. У них было также много первоклассных специали­стов на фронте, первым среди которых, безусловно, являлся отлично знающий свое дело, очень опытный генерал-майор К. Доихара. Он умел так принять своих гостей, что на сле­дующий день они испытывали физические муки сильного похмелья и душевные переживания совершенной измены. Но у японцев не было должной системы связи, снабжения и контроля между их безотказной машиной руководства, с одной стороны, и низовым аппаратом, непосредственно ве­дущим пропаганду,— с другой. На пути между ними стоя­ла военно-политическая жандармерия (кемпэйтай). Япон­ские пропагандисты в период непрерывных поражений по­теряли чувство реальной стратегической обстановки. В это время они поступали именно так, как действовал бы вся­кий другой в период неудач: вместо того чтобы вести контр­пропаганду, японцы стали осуществлять репрессии, что, естественно, привело к закономерным последствиям.

Американская структура органов психологической вой­ны отличалась от японской тем, что на театрах военных действий имелся специальный аппарат, обычно именовав­шийся отделением психологической войны, хотя в некото­рых случаях (например, в Штабе верховного главнокоман­дующего вооруженными силами союзников в Европе) эти отделения превращались в крупные отделы. Правда, на ки­тайском театре этот аппарат был представлен одним лишь офицером в штабе театра военных действий. Безусловно, командующий вооруженными силами на театре обладал полной властью и нес всю ответственность за проведение любых операций. Когда пропаганда терпела неудачи и на­чинались политические осложнения, виновным считался ко­мандующий, а не его подчиненные. Командующими на всех театрах военных действий были генералы, за исключением Центрально-тихоокеанского театра, возглавлявшегося ад­миралом Нимицем, у которого руководителем пропаганды был армейский ПОЛКОВНИК. На большинстве театров поли­тический советник являлся как бы буфером между аппара­том психологической войны и командующим. В юго-запад- ной части Тихого океана, а позднее в Штабе верховного командующего союзными войсками в Японии генерал Макартур учредил пост военного секретаря и возложил на этого офицера обязанность лично докладывать ему о де­лах, касающихся пропаганды.

Хотя пропагандистские органы на различных театрах - и имели свои особенности, но в общем они решали одни и те же задачи. Основной их задачей было всестороннее обеспе­чение нужд фронтовых пропагандистов. Одновременно с этим они и сами активно вели радиопропаганду и готови­ли стратегические листовки. По мере упрочения положе­ния в районе боевых действий эти органы, кроме передач последних известий и распространения листовок, организо­вывали выставки, демонстрировали кинофильмы. Самой серьезной проблемой все время оставалась связь. Оператив­ные средства связи и без того были перегружены простран­ными политическими сообщениями и различными указа­ниями. Аппарату психологической войны приходилось об­ходиться наспех оборудованными средствами связи из чис­ла тех, которые ему удавалось позаимствовать у войск, до­быть из фондов ОВИ или купить на месте.

Как правило, органы психологической войны на теат­рах военных действий возглавляли военнослужащие, а ап­парат этих органов состоял частично из военнослужащих и частично из гражданских лиц. Отдел психологической вой­ны в штабе генерала Эйзенхауэра включал не только пред­ставителей армии и ОВИ, но и работников ОСС. Помимо американцев, в этом отделе сотрудничали также англичане, французы и другие представители союзников. В войсках генерала Макартура деятельность ОВИ строго контролиро­валась армейским командованием. У генерала Стилуэлла вообще не было какого-либо специального органа психоло­гической войны, и когда возникала необходимость, то этим делом занимался или разведотдел, или политический совет­ник, или же сам генерал. В штабе генерала Ведемейера для этих целей был специальный офицер. Зато у генерала Сал- тана всеми вопросами психологической войны ведало пред­ставительство ОВИ, обслуживавшее весь театр военных дей­ствий. В штабе генерала Клея в Германии была создана специальная служба контроля за информацией, которая стала неотъемлемой частью всего военного контроля. Ана­логичное положение наблюдалось и в штабе генерала Макартура после капитуляции Японии. Здесь была создана специальная организация, именовавшаяся Отделением гражданской информации и просвещения, которая была укомплектована не только американцами, но и некоторыми прошедшими чистку японцами. На других театрах имелась своя организация психологической войны, которая в той или иной мере походила на вышеперечисленные, но строилась с учетом особенностей данного театра.

Для всех органов психологической войны на театрах военных действий характерно было следующее:

организация взаимосвязи или контроля со стороны армии, госдепартамента или ОВИ, включая иногда и ОСС;

подчинение командующему вооруженными силами на театре военных действий;

непосредственное использование радиосредств стра­тегического значения;

подготовка стратегических, а в некоторых случаях и тактических листовок;

использование в целях пропаганды местного населе­ния, коренных жителей, а также личного состава вооружен­ных СИЛ СОЮЗНИКОВ.

В аппарате штаба командующего на театре военных действий различные органы, занимавшиеся вопросами пси­хологической войны, имели очень тесную связь между со­бой в отношении контроля, комплектования личным соста­вом, снабжения и т. п. Оперативные отделы и отделы снаб­жения штабов театров, как правило, считали обеспечение деятельности органов психологической войны одной из своих повседневных задач. Служащие ОВИ и другие гражданские лица, работавшие в штабе, носили военную форму, им при­сваивали временные воинские звания, которые иногда да­леко не соответствовали званиям их армейских коллег. Ор­ганы военной разведки, безусловно, были в

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


тесном контакте с разведывательными органами аппарата психологической войны. На некоторых театрах начальник разведки был по совместительству и начальником службы психологической войны, точно так же, как это было в генеральном штабе воєнного министерства, где всей психологической войной руководил заместитель начальника штаба по разведке. От­делы личного состава штабов обычно не вмешивались в деятельность органов психологической войны, предостав­ляя им свободу самостоятельно решать вопросы подбора кадров.

Вопрос финансового обеспечения так и не был решен. Госдепартамент не хотел, чтобы финансирование шло за СЧЄТ его бюджета и перекладывал все расходы на военное министерство и ОВИ. Иногда это приводило к курьезам. Два хозяина, претендуя на какое-либо имущество, действо­вали так, будто бы это имущество было их собственностью, забывая_. что в конечном итоге за имущество заплатило министерство. Однажды ОВИ всерьез угрожало, что оно ско­рее вывезет из Манилы свою радиостанцию, нежели позво­лит людям генерала Макартура взять ее себе. В конце кон­цов эта радиостанция исчезла. То ли ее отнесли к катего­рии военных излишков, то ли похитили — осталось неизве­стным.

Пропагандистские операции в боевых условиях

Наиболее широко и эффективно пропагандистские опе­рации проводились на Средиземноморском и Европейском театрах военных действий. Здесь впервые были использо­ваны специальные пропагандистские подразделения, пол­ностью оснащенные подвижными радиостанциями и высо­копроизводительным типографским оборудованием. Впо­следствии были созданы аналогичные подразделения в ар­мейском звене, которые проводили ту же работу, что и подразделения, подчинявшиеся штабу театра военных дей­ствий, но в меньших масштабах. (Организация выпуска листовок при армии показана на схеме IX.)

Первые листовки тактического характера появились именно в этих пропагандистских подразделениях. Их высо­кая оперативность в работе позволяла быстро использо­вать данные, получаемые разведкой. На части и подразделе­ния противника, оказавшиеся в тяжелом положении, сбра­сывались листовки с картой-схемой боевой обстановки на данном участке фронта. Хорошую службу сослужили тро­фейные боевые приказы. Благодаря им пропагандисты ап­парата психологической войны могли обращаться к кон­кретному противнику, точно называя часть и ее командира.

Разведка помогала немедленно использовать в пропаганде все теневые стороны в жизни и деятельности войск против­ника: недоброкачественность пищи, плохое снабжение, не­умелое руководство командования и т. д.

В тактических операциях меньше всего применялось ра­дио. Это в первую очередь объяснялось тем, что солдаты противника в полевых условиях не имели возможности пользоваться собственными радиоприемниками. Радио игра­ло очень важную роль в пропаганде на население тыловых районов, особенно в такой пропаганде, целью которой было завоевание симпатий вражеской аудитории, а также в разъ­яснительной работе среди населения освобожденных райо­нов, в пропаганде требований, которые население должно было выполнять, чтобы принести пользу себе и союзникам.

Серьезной проблемой, которую так и не удалось полно­стью разрешить, было выделение самолетов для распро­странения агитматериалов. Работники, трудившиеся на театрах военных действий над созданием листовок, как пра­вило, выпускали продукцию отличного качества. Листовки упаковывались и отправлялись на аэродромы. При этом от­дельные руководители наивно думали, что перегруженные работой и недостаточно осведомленные в вопросах пропа­ганды летчики сразу же схватят полученные листовки, не­медленно создадут приспособления для их сбрасывания, уложат упакованные листовки в самолеты, поднимутся в воздух и сбросят их точно в назначенное время и точно в указанном месте. Подобное рассуждение руководителей настолько же абсурдно, насколько им казалась дикой мысль держать листовки на складах. Вопрос распро­странения стратегических листовок при помощи самолетов приходилось улаживать систематически через соответ­ствующие официальные каналы, в результате чего для вы­полнения этой операции стали планировать специальные боевые вылеты. Иначе обстояло дело с тактическими ли­стовками. Недостаток времени не позволял предварительно решить, как их распространить. Эта работа целиком возла­галась на офицера связи аппарата психологической войны (армейского офицера или гражданского технического спе­циалиста — хорошо знакомую фигуру времен второй миро­вой войны), который отправлялся в авиационную часть, по­могал там подготовить самолет для сбрасывания листовок, объяснял их содержание непосредственным исполнителям — летчикам и штурманам и таким образом налаживал должное взаимодействие. Подобная практика успешно применя­лась почти на всех театрах военных действий. В результате было создано большое количество различных агитбомб, кон­тейнеров и других средств распространения листовок.

Важное значение имела артиллерия. Во фронтовых усло­виях с ее помощью агитматериалы распространялись даже лучше, чем с помощью авиации, и при этом не было риска потерять самолет в фактически полубоевой операции. Поч­ти для всех видов артиллерии было создано большое коли­чество мин и снарядов.

Листовки распространялись и через секретную агентуру. Этот способ в основном применялся тогда, когда надо бы­ло доставить листовки населению, которое сочувствовало нам. Иногда агитматериалы распространялись одновре­менно с переброской по воздуху оружия, медикамен­тов и т. п.

Выполнение всех этих новых функций оказало значи­тельное влияние на такую военную организацию, как армия. В различных эшелонах появилось порядочное число спе­циальных подразделений, каждое из которых выполняло свои задачи.

Для тылового обеспечения и ведения стратегической пропаганды обычно требовалось привлекать значительное число гражданских служащих, что было сопряжено с из­вестными ТРУДНОСТЯМИ. Дело В ТОМ, ЧТО многие лучшие спе­циалисты в этой области или сами не хотели служить в ар­мии, или же армия не хотела брать их.

Содержание органов психологической войны обходилось чрезвычайно дешево, даже если их деятельности дать са­мую скромную оценку. Совершенно невероятно предполо­жить, чтобы армия будущего (американская или иностран­ная) игнорировала помощь средствами психологической войны. Психологическая война никогда не может заменить боевые операции, но она помогает сделать эти операции бо­лее эффективными.




загрузка...