загрузка...
 
8.1. ПОНЯТИЕ ПОБУЖДЕНИЯ
Повернутись до змісту

8.1. ПОНЯТИЕ ПОБУЖДЕНИЯ

Изменение реактивности к тому или иному постоянному внешнему раздражителю указывает на возникновение у животного временного внутреннего состояния, определяющего эту реактивность. В повседневной жизни для таких временных состояний мы используем слова «голод», «жажда», «половое влечение». С известными предосторожностями подобные понятия «побуждений» можно иногда применять и при анализе многих проблем в области экспериментальной психологии, психиатрии и психопатологии; мы используем их в ряде случаев и в этой книге. Разумеется, это не означает, что эти концепции универсальны, так что необходимо определить границы их применимости.

Прежде всего, понятия побуждений могут быть полезны только в том случае, если они определены независимо от вариаций поведения, которые они предназначены объяснять. Если постулировать столько побуждений, сколько известно типов поведения, то они превращаются в допущения ad hoc и перестают что-либо объяснять вообще. Ребенок, которому говорят, что поезд идет благодаря «паровой тяге», оказывается еще более озадаченным, чем вначале, так как этот ответ, ничего не объясняя, порождает новый вопрос [1566]. Если, однако, мы видим, что крыса, получив воду, пьет больше в том случае, когда ее перед этим лишали воды, то возникают основания постулировать «побуждение жажды». Это побуждение можно затем связать, с одной стороны, с длительностью периода лишения воды, а с другой — с количеством воды, которое животное выпьет, когда ему дадут воду. В таких случаях период лишения воды часто называется «независимой переменной», на которую не влияет рассматриваемое поведение, т. е. в данном случае количество выпитой воды. Последнее называется «зависимой переменпой», а постулируемое побуждение жажды — «промежуточной переменной» [2414].

Применение концепции побуждения может показаться пе слишком экономной процедурой, так как оно требует установления двух зависимостей (одной — между длительностью периода депривации и побуждением, и другой — между побуждением и количеством выпитой воды), тогда как нас может интересовать лишь одна (между длительностью периода депривации и количеством выпитой воды). Кроме того, в таких случаях невозможно доказать, что одна промежуточная переменная не может полностью объяснить имеющиеся данные. Однако обычно нас интересует более чем одна независимая переменная и более чем одна зависимая. Приведем пример, предложенный Миллером [1742]: животное можно сделать «жаждущим», лишая его воды, давая ему сухой корм или вводя гипертонический солевой раствор. Мы можем оценить последствия этих воздействий:

измеряя объем воды, выпитой за определенный период; 2) регистрируя скорость осуществления животным заученной реакции, которую раньше вознаграждали водой, или 3) оценивая предельную концентрацию хинина в питьевой воде, которую выдерживает животное. Если бы нам нужно было исследовать зависимость между каждым типом воздействия и каждым методом измерений, то пришлось бы выделить девять зависимостей (рис. 84). Если же допустить, что воздействие каждого типа влияет на какую-то одну промежуточную переменную, жажду, которая в свою очередь влияет на каждую измеряемую реакцию, то достаточно было бы выделить только шесть зависимостей (рис. 85). Постулирование промежуточной переменной, жажды, приводит, таким образом, к значительной экономии [1742].
Однако такая процедура может быть полезной только до тех пор, пока имеется хорошая корреляция между различными применяемыми измерениями; иными словами, если один тип воздействия более эффективен, чем другой, при оценке с помощью одних измерений, то он должен оставаться таким же при оценке с помощью других. Итак, в тех случаях, когда нас интересует прежде всего корреляция между измерениями различного типа, введение промежуточной переменной, побуждения, служит ценным методом исследования. Если же нас интересует степень независимости измеряемых параметров друг от друга, это понятие может ввести в заблуждение и превращается в помеху.
Практически степень корреляции между различными измерениями изменяется в зависимости от выбора параметров и глубины анализа; это иллюстрируется данными, представленными на рис. 86 (Чой, цит. по Миллеру 11740]). Крысы получали по 5 мл 2 М солевого раствора через трубку, введенную в желудок. Вызываемая при этом жажда оценивалась: 1) по количеству воды, выпитой в течение 15 мин;

по числу нажатий на рычаг (подкрепляемых дачей воды с переменными интервалами), произведенных за 9 мин, и 3) по концентрации хинина в воде, которую крысы могли выносить. Как показывает

Время между введением раствора и тестом

Рис. 86. Три метода определения степени «жажды» у крыс, вызванной введением 5 мл 2 М солевого раствора непосредственно в желудок [1740].

— питье, II — реакция на хинин, 111 — нажатие на рычаг. По оси ординат отложена разность между величиной, полученной в эксперименте, и величиной, определенной в контроле. Единицы измерений в трех использованных методах различны.

график, для этих трех параметров получились весьма различные кривые: только число нажатий на рычаг мало меняется в течение 15 мин после введения соли и только количество выпитой воды достигает асимптоты через 3 ч. Учитывая несоответствие между результатами измерений, приходится сделать вывод, что постулирования одной промежуточной переменной недостаточно для того, чтобы объяснить все изменения в наблюдаемом поведении. В качестве другого примера можно привести данные Слотника [2229] о весьма низкой корреляции между различными показателями взаимодействия матерей с детенышами» у крыс; на основании этих данных автор делает вывод, что материнское поведение нельзя рассматривать как некий единый процесс. Отсутствие корреляции, обнаруженное в этих детальных исследованиях, выявляется и при экспериментальном разрушении центральных механизмов. Так, Тейтельбаум [2335] наблюдал гиперфа- гию у крыс при некоторых повреждениях гипоталамуса, хотя крысы при этом менее активно нажимали на рычаг для получения пищевого подкрепления, чем неоперированные животные.

Однако это еще не все. Теоретически имеется бесконечное число способов даже для измерения количества выпитой воды. Мы могли бы оценивать количество воды, выпитой за 1 с, 1 мин, 1 ч или за любой другой промежуток времени, получая при этом совершенно различные результаты. Фактически скорость, с которой крыса пьет (имеется в виду непосредственно процесс питья), при стандартных условиях весьма постоянна. «Слизывание» воды можно описать как вызванный рефлекс; при зтом число слизывающих движений в каждой серии зависит от особенностей раздражителя, таких, например, как размер капли [1187]. Когда испытывающие жажду крысы получают воду, они в течение нескольких минут пьют более или менее непрерывно, а затем короткими периодами, как бы «вспышками». Если крыс лишают воды на срок от 48 до 168 ч, то первоначальный период практически непрерывного питья довольно постоянен (около 8 мин), хотя в дальнейшем животные, которые были лишены воды дольше, пьют чаще [2281]. Таким образом, если бы при оценке количества выпитой воды мы проводили наблюдения в течение первых минут (до 8 мин), то мы могли бы прийти к выводу, что лишение воды в течение различных периодов от 48 до 168 ч одинаково влияет на крысу, хотя при более длительных измерениях становится ясно, что это не так. Кроме того, следует сказать, что выделенная нами переменная, жажда, совершенно не поможет нам понять во всех деталях процесс питьевого поведения (например, чередования питьевой активности и обнюхивания), пока мы не постулируем ряд дополнительных промежуточных переменных; на этом этапе использование понятия побуждения ведет к чрезмерному упрощению (см. также [1038]).

Сходным примером служит исследование пищевого поведения грехигл ой „колюшки [2433]. Чем длительнее период предварительного лишения пищи, тем выше частота завершенных пищевых реакций, но время, в течение которого рыба кормится, не возрастает. Это объясняется тем, что отдельные реакции протекают быстрее и чаще завершаются. Любая попытка детально объяснить пищевое поведение с помощью «пищевого побуждения» требует по крайней мере ряда дополнительных допущений специально для данного случая.

В только что рассмотренных случаях введение понятий побуждения жажды или побуждения голода полезно лишь постольку, поскольку эти понятия могут быть связаны с предшествующими условиями и последующим поведением, и в той мере, в какой альтернативные измерения особенностей поведения коррелируют друг с другом. Однако связь с предшествующими событиями не является обязательным условием для того, чтобы введение понятия побуждения оказалось полезным. Иногда это понятие удобно использовать, чтобы соотнести исследуемое поведение с измерениями других показателей состояния организма (таких, как концентрация гормонов в крови или электрическое сопротивление кожи) или с другими типами поведения. Концентрацию какого-либо гормона, подобно лишению воды, можно рассматривать как факт, предшествующий побуждению, но сопротивление кожи или поведение в других ситуациях могут быть зависимыми переменными и могут меняться в зависимости от внутреннего состояния таким же образом, как и интересующее нас поведение. Однако и гормональный статус можно определить посредством другой зависимой переменной, такой, как размер гребня у петуха. Таким образом, если мы рассматриваем поведение животного в целом, то направление причинных связей зачастую несущественно: побуждение может быть привязано ненаправленными математическими зависимостями к двум группам данных, причем и те и другие относятся к последующим событиям. Эта ситуация особенно часто возникает на первых этапах изучения незнакомых видов. Если животное совершает странные и непонятные нам движения, то первые указания об их значении мы можем получить из их связей во временя с другими движениями. Наличие временной корреляции между движениями показывает, что они каким-то образом причинно связаны. Один из возможных путей дальнейшего анализа состоит в том, чтобы постулировать для них общее побуждение; такой метод, вероятно, будет полезен на первом этапе, но при получении дальнейших данных его, возможно, придется усовершенствовать или модифицировать; во всяком случае, ценность этого понятия будет снижаться по мере исследования все более тонких деталей поведения. Более сложное применение такого подхода мы рассмотрим в гл. 16.

Применение понятия побуждения даже с учетом всех уже сделанных оговорок связано с целым рядом других опасностей, избежать которых поможет только неослабное внимание [1048, 1056, 1057]. На этом необходимо коротко остановиться.

Во-первых, применение самого слова «побуждение» затрудняется тем, что оно использовалось многими авторами в совершенно разных значениях. «Побуждения» могут означать математические промежуточные переменные (об этом мы уже говорили выше) или гипотетические сущности, в наличие которых мы верим, хотя они еще не идентифицированы. Это могут быть раздражители или реакции, физиологические или психологические состояния, состояния животного, связанные или не связанные с нервной системой, и, наконец, различные сочетания тех и других. «Побуждения» могут быть «биогенными», при которых изменения в поведении непосредственно связаны с изменениями во внутреннем состоянии животного, или психогенными, при которых такой связи нет 1. Такое разнообразие значений, конечно, не является помехой, если автор не выходит за пределы своего собственного толкования, но это создает трудности для читателя.

Нельзя недооценивать важность четкого разграничения промежуточных переменных, не содержащих никаких указаний на структуры и процессы, лежащие в основе данного типа поведения, и «гипотетических конструкций», предназначенных именно для этого [1584]. Само собой разумеется, что корреляции между измерениями различных поведенческих реакций должны иметь под собой какую- то физиологическую основу. Для того чтобы полностью объяснить эти корреляции, необходимо понять механизмы, которые их продуцируют. Но чрезвычайно наивно думать, что каждой промежуточной переменной, установленной на основании связей между разными актами поведения, соответствует «собственная» структура или процесс в нервной системе.

Даже при какой-то одной смысловой нагрузке существует тенденция использовать побуждение как некую «универсальную» переменную — понятие побуждения вводится, чтобы обеспечить единое объяснение различных характеристик поведения, которые могут быть обусловлены разными механизмами. Приведем примеры.

Сохранение во времени воздействия раздражителей и видов активности. Раздражители могут быть неэффективными при первом предъявлении и оказать действие на поведение только после повторных предъявлений. Таким образом, создается впечатление, что их эффекты накапливаются. Кроме того, уже вызванный вид активности может сохраняться в течение некоторого времени после удаления раздражителя. Такие наблюдения иногда приписывают «устойчивости побуждения».

Группирование различных видов активности во времени. Различные формы поведения в репертуаре животного появляются не случайно, а функциональными группами. Возможно, зто просто цепная последовательность, когда каждая активность создает ситуацию, вызывающую следующий вид активности (разд. 25.2). Другое объяснение сводится к тому, что группирование активностей обусловливается наличием у них одних и тех же внутренних причинных факторов, которые сохраняются в течение данного периода. В последнем случае можно говорить об активностях как об имеющих общее «побуждение».

Направленность. Утверждение, что поведение является «направленным», может подразумевать, что оно продолжается до тех пор, пока не будет достигнута определенная комбинация стимулов («цель»), или же что переменные величины (т. е. поведение более чем одного типа, определяемое с помощью объективных критериев) используются для какой-то постоянной цели. Некоторые авторы описывают такое поведение как связанное с «мотивами», а не просто с «побуждениями» (см., например^ [1918]). В данном случае мы будем использовать термины «побуждение» и «мотивация» как равнозначные.
Единое понятие побуждения может повлечь за собой представление о том, что различные характеристики поведения зависят от одних и тех же свойств лежащего в их основе механизма. Нет никаких априорных доводов в пользу такого допущения, а позже мы приведем некоторые данные, заставляющие предполагать обратное.

Некоторых теоретиков заботит главным образом проверка справедливости гипотезы о том, что «ослабление побуждения» является важным условием обучения (см., например, [357,1744,1745]). Такой подход может привести к постулированию разного рода побуждений для объяснения процесса обучения; например, когда обезьяны обучаются манипулировать с механическими головоломками, можно постулировать «побуждение к манипуляциям» [928]. Однако при этом может возникнуть «порочный круг». Конечно, побуждение можно определить как нечто, ослабевающее по мере обучения, но если понятие побуждения использовать для объяснения изменений реактивности к постоянному раздражению, то вопрос о том, сопровождается или не сопровождается обучение непременным ослаблением побуждения, становится эмпирическим (см. разд. 24.5).

Другая трудность, возникающая при использовании понятия побуждений для объяснения временной структуры поведения, связана с выбором тех элементов поведения, к которым они могут быть приложимы. Например, гнездостроительную активность канареек можно разделить на сбор материала для гнезда, перенос его в гнездо и строительную деятельность внутри гнезда. Все эти формы активности появляются в одно и то же время года, разного рода кратковременные отклонения в них всегда бывают скоррелированы, и все они подавляются видом готового гнезда. Таким образом, мы могли бы резонно утверждать, что все формы активности управляются побуждением к строительству гнезда. Но корреляция между ними не абсолютна, и чтобы объяснить последовательность переключения от одной активности к другой, необходимо постулировать, что каждая из них сопровождается самоподавляющим эффектом [1051] (см. также гл. 25 и 26). Этот последний тоже можно было бы обосновать, постулировав дополнительные переменные, модифицирующие связи между побуждением к строительству гнезда и каждым из этих видов активности. Однако каждый вид активности в свою очередь является сложным процессом и состоит из многих компонентов, меняющихся более или менее согласованно. Должны ли мы постулировать отдельные побуждения сбора материала, его переноса и укладки в гнезде? Если да, то где следует остановиться? Здесь понятие побуждения уже перестает быть полезным (ср. [2597]).

Другой аспект проблемы побуждения, о котором следует упомянуть, касается опять-таки искушения слишком упрощенно трактовать исследуемые процессы. Во многих теоретических построениях подразумевается, что независимые переменные (доза гормона, длительность голодания, внешние раздражения и т. п.) воздействуют на поведение либо только одним путем, а именно через побуждение,либо двумя путями, т. е. оказывая влияние на побуждение и одновременно играя роль раздражителей, определяющих характер поведения. На самом деле такие переменные действуют на организм разнообразными путями, и их влияние на поведение отнюдь не является простым; соответствующие примеры рассматриваются в гл. 10.

Наконец, поскольку понятие побуждения используется для объяснения активности, о побуждениях нередко говорят так, словно они активируют поведение, подобно тому как энергия (в физическом смысле слова) активирует физическую систему. Действительно, в некоторых теоретических построениях, таких, как теория Фрейда [746], Мак-Дугалла [1591], Лоренца [1566] и Тинбергена [2388], понятию побуждения приписываются некоторые свойства физической энергии, так что о побуждении говорят как о «накапливающемся» или «расходующемся», и притом «медленно» или «быстро». Элемент такого рода путаницы имеется и в работах некоторых теоретиков, занимающихся проблемой обучения и использующих понятие побуждения для того, чтобы объяснить появление мощных реакций на слабые раздражители: при зтом предполагается, что сила, с которой крыса нажимает рычаг, коррелирует с силой побуждения. Эти теоретики могли бы столкнуться с трудностями, если бы они работали с такими типами поведения, как высиживание, при котором животное ведет себя относительно пассивно. Это смешение побуждений, постулируемых для объяснения изменений реактивности и побуждений как форм физической энергии, приводит к серьезной путанице (см. [419, 1048, 1057, 1326]).

Однако к еще более серьезным последствиям может привести искушение искать активирующее, или возбуждающее, побуждение внутри организма. Как бы ни стремился теоретик призвать себе на помощь физиологические данные, его поиски в нервной системе побуждений, определенных с помощью поведенческих критериев, являются логической ошибкой, и обсуждение вопроса о том, где возникает побуждение, исходит из неверных представлений. Хотя внут* ри организма нельзя найти никаких побуждений, можно найти их физиологические корреляты. Например, можно обнаружить, что из- дгенения числа половых актов в день коррелируют с уровнем андрогенов в крови, и, вероятно, можно найти, что очень быстрые колебания в половом поведении связаны с другими физиологическими изменениями. Однако по мере дальнейшего изучения исследователь неизбежно придет к тому, что перестанет говорить о побуждениях. Столь полезное на ранних этапах, это понятие затем просто утрачивает с мысл.

Следовательно, мы считаем, что понятия побуждений нельзя считать «всегда полезными» или «всегда бесполезными»; они имеют некоторую ограниченною область применения, а при неправильном использовании могут ввести в заблуждение. Это относится, конечно, ко всем понятиям, вводимым для объяснения определенных явлений. Мы будем использовать понятия побуждений в некоторых из после
дующих глав, в ситуациях, не связанных с использованием физиологических данных; в таких случаях мы убедимся, что эти понятия нужны, так как они помогают сформулировать принципы, объединяющие различные наблюдения и эксперименты. В других ситуациях более целесообразно непосредственно рассматривать влияние независимых переменных на поведение, и понятия побуждений оказываются излишними.



загрузка...