загрузка...
 
15.5. АГРЕССИЯ
Повернутись до змісту

15.5. АГРЕССИЯ

Горячность, с которой протекают дискуссии об агрессивном поведении, по крайней мере отчасти объясняется трудностями, связанными с определением этого понятия. К проявлениям агрессии, как ее принято понимать в психиатрии и социологии, часто относят не только драки, но и разнообразные формы поведения, которые можно объединить под рубрикой «самоутверждение и соперничество». В науке о поведении животных этот термин используют в более узком смысле. По причинам, о которых будет сказано в свое время, агрессивность с трудом поддается точному определению, однако обычно, употребляя этот термин, имеют в виду адресованное к другой особи поведение, которое может привести к нанесению повреждений и часто связано с установлением определенного иерархического статуса, установлением превосходства, получением доступа к определенному объекту или права на какую-то территорию (см. также [697, 1303]). Трудности же определения обусловлены следующими причинами.

Во-первых, нанесение повреждений другой особи обычно сопряжено с риском пострадать самому, и нападение на соперника часто сопровождается самозащитой. Фактически, как это будет показано в следующей главе, довольно часто тенденция к нападению одновременно связана с тенденцией к бегству, и во многих позах угрозы отражаются обе тенденции. Волее того, позы угрозы, за которыми может последовать нападение на соперника, встречаются вперемежку с позами подчинения. Таким образом, нападение, угроза, подчинение, бегство образуют сложный комплекс, который часто называют «агонистическим поведением» [2171]. Выделить из этого комплекса агрессивное поведение как таковое достаточно трудно.

Во-вторых, многие разновидности агрессивных взаимодействий заключаются только в угрозах и связанном с ними поведении, настоящее же нанесение физических повреждений встречается редко.

В-третьих, не всегда легко определить, чем вызвана драка (зтот вопрос мы обсудим несколько ниже). Наконец, в большинстве случаев поведение, приводящее к установлению иерархического статуса или первенства, протекает без нанесения повреждений (примером может служить пение птиц); такое поведение, как правило, не относят к агрессивному.
Обычно имеет смысл отличать внутривидовые столкновения от межвидовых конфликтов, возникающих в ситуации «хищник — жертва». Эти формы поведения всегда вызываются различными внешними разражителями, зависят от разных внутренних состояний, состоят из различным образом организованных комплексов движений и, вероятно, определяются разными нервными механизмами [1201]. Агрессивное поведение по определению в норме должно быть ,на- правлено на другую особь, и его обычно вызывают свойственные этой особи раздражители, которые могут быть зрительными [2388], слуховыми [2374] или обонятельными [1610, 2038]. Таким образом, агрессия возникает в первую очередь вследствие близости другой особи; о некоторых исследованиях, посвященных анализу действующих при этом раздражителей, говорилось в гл. 4. Многочисленные дискуссии порождает вопрос о роли других факторов, внешних или внутренних, вызывающих агрессию. В данном случае трудности возникают отчасти из-за чрезмерного стремления к обобщениям; совершенно очевидно, что агрессия может возникать различными путями в ответ на самые разные ситуации, и попытки свести причины агрессии к какому-то одному фактору неизбежно терпят неудачу. Некоторые исследователи, говоря о факторах, вызывающих агрессию, подчеркивали важное значение, помимо близости другой особи, также других внешних факторов. Так, агрессивное поведение часто возникает в ситуациях, которые вызывают «фрустрацию». Мак-Дугалл [1591], например, предположил, что агрессия может возникнуть в результате конфликта между различными другими видами активности. Эта точка зрения, детально разработанная Доллардом и др. ([596], см. также [1742]), нашла широкое применение, особенно в отношении поведения человека. Приложимость этого же принципа к поведению животных, по крайней мере в лабораторных условиях, иллюстрируется опытом, в котором голубей обучали клевать кнопку в условиях чередования периодов пищевого подкрепления и уга- шения. В начале периодов угашения у подопытного голубя отмечалось стремление нападать на голубя-«мишень», находившегося поблизости, или даже на чучело. Это происходило и с теми голубями, которых до опыта 9 месяцев содержали в изоляции, исключавшей возможность физического контакта с другими голубями. Продолжительность атак возрастала при увеличении числа предшествующих подкреплений и снижалась, если голубя до опыта кормили; продолжительность атак уменьшалась пропорционально времени, прошедшему с момента последнего подкрепления (рис. 121, 122). Экспериментаторы [91] рассматривают «переход от пищевого подкрепления реакции к ее угашению как неприятное для животного событие, вызывающее агрессию». Крысы и саймири при угашении реакции также проявляют признаки усиления агрессии, причем такие эффекты, как возрастание частоты подкреплявшихся прежде реакций, вызванное угашением, и усиление агрессивного поведения развиваются параллельно [91, 514, 1199, 2362]. Коул и Шефер [451] сообщают о несомненно сходном явлении у кошек. Агрессивность, вызванную лишением наркотиков, например морфия [301], также, по- видимому, можно рассматривать как реакцию, связанную с фрустрацией. Об агрессии в ответ на фрустрацию у других животных известно немного, однако имеются данные о том, что агрессивность при попарных стычках у домашних кур выражена сильнее, когда птицы голодны, а пища лежит на виду, но недосягаема (накрыта плексигласом), чем в любой из следующих четырех ситуаций: 1) птицы не голодны, корм доступен; 2) птицы не голодны, корма нет; 3) птицы голодны, корма нет; 4) птицы голодны, корм доступен [618].

Систематические полевые наблюдения за агрессией, вызванной фрустрацией, очень немногочисленны, однако ван Лавик-Гудолл [1472] сообщает, что у шимпанзе начинает проявляться агрессивность, когда кончаются заготовленные для них запасы бананов. Она также неоднократно видела, как одна из обезьян угрожала другой, когда та переставала чистить ей шерсть. Часто животные, загнанные в угол, вступают в драку, что следует рассматривать как результат фрустрации, обусловленной невозможностью отступления.

Было также показано, что драку между крысами можно вызывать отрицательным раздражением, например раздражением электрическим током. Если двух крыс посадить на металлическую решетку, то при включении тока у одной из них или у обеих наблюдается стремление нападать на партнера 193, 2441, 2443]. Агрессия, вызванная электрическим раздражением, уменьшается в результате кастрации и зависит от предшествующего опыта общения с особями своего вида [1203]; в этом отношении она напоминает агрессию в естественных условиях. Сходные данные получены для саймири (рис. 123; [89, 94, 1200]). Саймири можно обучить дергать за цепочку, после чего появляется неодушевленный предмет, на который можно напасть. В отсутствие раздражения обезьяны редко дергают за цепочку, но как только начинается электрическое раздражение, частота этой реакции резко возрастает [92]. Шимпанзе иногда становятся агрессивными, испытав страх. Например, ван Лавик-Гудолл (личное сообщение) заметила, что дикие шимпанзе сначала пугались сородича, частично парализованного в результате полиомиелита, а затем нападали на него. Она описала одного взрослого самца, у которого отмечалась повышенная агрессивность, когда у него была повреждена нога.
Большинство случаев агрессии, отмеченных в естественных условиях, по-видимому, объясняется не непосредственно предшествующей фрустрацией или болезненным ощущением, а является прямой реакцией на близость другого животного, когда оно приближается либо к первому (например, при поддержании «индивидуальной дистанции» и «системы доминирования»), либо к важным для первого животного объектам — к гнезду, индивидуальной территории и т. д. В каждом случае присутствие соперника может вызвать как избегание и бегство, так и агрессию (см. выше, а также гл. 16). Прежде чем продолжить разбор подобных случаев, рассмотрим их связь с драками, наступление которых ускоряется непосредственно предшествующим отрицательным раздражением или фрустрацией.

Отрицательные раздражители, порождающие драки, могут вызывать также бегство и избегание (см., например, [2441]); здесь сходство с агрессией, вызванной близостью другого животного, очевидно. Различие между последней и агрессией, вызванной фрустрацией, также не настолько велико, как это может показаться. Первоначальную гипотезу о фрустрации как причине агрессии уточнил Миллер, который предположил, что фрустрация порождает многочисленные реакции, а агрессия является одной из них. Фрустрация, таким образом, рассматривается просто как возрастание готовности к агрессии, тогда как само возникновение агрессии зависит от других факторов — внешних раздражителей, тормозных влияний и т. д., причем, как и в случае агрессии, вызванной близостью сородича, атака направлена на другую особь. Следует отметить, что определение факторов, вызывающих фрустрацию, может быть достаточно гибким (см., в частности, [228]); так, нетрудно приспособить это определение, скажем, для ситуации, когда на территорию самца большой синицы вторгается другой самец. Если одновременное возникновение тенденций к несовместимым реакциям также рассматривать как источник фрустрации, то это еще больше расширит определение этого понятия [358]. Таким образом, агрессия, которой непосредственно предшествует неприятное событие или событие, связанное с фрустрацией, не так уж сильно отличается от агрессии, вызванной близостью другой особи.

Возвращаясь теперь к этому последнему виду агрессии, можно рассмотреть, насколько агрессивное поведение зависит от внутреннего состояния животного. О существовании такой зависимости с несомненностью свидетельствуют драки воробьиных птиц (например, зяблика, Fringilla coelebs, обыкновенной овсянки, Emberiza citri- nella, большой синицы, Parus major). У них наблюдаются внутривидовые стычки в зимних стаях, которые часто возникают вблизи пищи, причем нападение совершается на сородичей, находящихся на расстоянии нескольких сантиметров или около метра. Такие зимние драки отличаются, по крайней мере по интенсивности, от драк, которые можно наблюдать в сезон размножения, когда происходит выбор и охрана территорий; при этом драка не связана с пищей, агрессию вызывает любой самец того же вида, замеченный на участке площадью от 0,5 до 1 га. Моторика агрессивного поведения в обоих случаях одинакова, за тем лишь исключением, что некоторые позы угрозы могут чаще встречаться в стычках из-за территории, чем в зимних драках.

У большинства видов территориальные конфликты происходят только весной, когда половые железы активны и выделяют половые гормоны. Природа и интенсивность этих конфликтов зависят от стадии брачного цикла (см., например, [2475]— данные по горлицам). Однако сражения из-за территории зависят не только от уровня гормонов. В холодную погоду или в самом начале сезона размножения у птиц отмечаются колебания в течение нескольких минут между стайным и территориальным поведением: некоторое время самец может спокойно кормиться на своей территории в компании десятка сородичей, не обращая на них никакого внимания, но в следующее мгновение он взлетит на ветку и начнет нападать на любую птицу в радиусе нескольких десятков метров. Маловероятно, чтобы такой переход был связан с гормональными изменениями; поэтому следует предположить, что в данном случае речь может идти о каких-то кратковременных центральных состояниях, независимых от более стойких гормональных состояний. У некоторых видов такие состояния возникают в связи с конкретным Случаем проявления агрессивного поведения, но сохраняются и после его прекращения (см., например, [1436] — данные о мышах). Сходные состояния можно вызвать раздражением центральной нервной системы как у птиц [354, 1120), так и у млекопитающих (см., например, [530, 531], а также разд. 12.1).

Таким образом, хотя различия между зимними стычками и сражениями из-за территории у воробьиных птиц явно коррелируют с различиями внутреннего состояния, связь между внутренним состоянием и интенсивностью агрессивного поведения далеко не очевидна. Полевые наблюдения пад разными видами птиц показали, что драки в стаях происходят чаще, когда холодно и мало пищи, конечно, если условия не слишком суровы (см., например, [1040, 2297]). Это, однако, не обязательно означает, что факторы, вызывающие усиление пищевого побуждения (например, длительное лишение пищи), также, как утверждалось [1040], влияют на порог агрессивного поведения. Исследуя поведение зябликов в неволе, Марлер [1650] выявил «50%-ную дистанцию», т. е. такоё расстояние между двумя особями, при котором вероятности того, что они будут терпеть друг друга или нападать, равны. Это расстояние оказалось равным см для самок и около 25 см для самцов. Случаи агрессии наблюдались, когда самцы, не получавшие корма от 45 до 180 мин, одновременно кормились, сидя на жердочках, разделенных расстоянием в 20 см. Длительность времени лишения пищи не влияла на относительное число столкновений, ведущих к дракам, но увеличивала готовность подчиненных особей приближаться к доминирующим,находящимся около корма, и, следовательно, увеличивала частоту нарушения «дистанции терпимости». Сходные результаты получил Эндрю [50] при исследовании содержавшихся в неволе обыкновенных овсянок; он предположил, что число стычек в период лишения пищи возрастает вследствие усиления двигательной активности, а следовательно, и частоты столкновений у локальных источников пищи (см. также [286]).

Во время драк за гнездовой участок агрессивность у этих видов вызывается не просто близостью другой птицы, но ее присутствием в пределах определенного участка. Владелец территории, патрулируя ее, перелетает с дерева на дерево, и в это время он особенно чувствителен к раздражителям, указывающим на вторжение чужака. Соперников, находящихся совсем близко, но за пределами его территории, он игнорирует, однако летит на большее расстояние, чтобы изгнать нарушителя границы. Незнакомый самец может быть атакован уже на самой границе, тогда как к знакомому соседу проявляется некоторая терпимость. Но и сосед может подвергнуться нападению, если появится на границе, удаленной от его собственной территории [681]. Только на ранних стадиях разграничения территорий агрессивность не связана с определенным участком. Часто вероятность или интенсивность нападения на соперника убывает с увеличением расстояния от какого-нибудь важного объекта, например места, где расположено гнездо [889], хотя, например, у обыкновенных чаек, гнездящихся колониями, близость соперника к владельцу территории важнее, чем расстояние до центра территории [1903]. Сходные наблюдения были сделаны над территориальными видами рыб [84, 1221].

Па основании своих наблюдений Марлер (см., например, [1651]) и Эндрю [50] подчеркнули, что для вызывания агрессии внешние раздражители играют более важную роль, чем внутреннее состояние. Влияние внутреннего состояния сказывается не на вероятности возникновения агрессивного поведения при столкновениях, а на вероятности или продолжительности самих стычек. Однако если даже состояние голода не изменяет порога агрессии, то фактом является следующее: при стайном поведении птица нападает на сородича только тогда, когда он приближается к ней на расстояние до нескольких сантиметров, тогда как при территориальном поведении птица нападает на других птиц всякий раз, как они окажутся в пределах определенного участка. Внутренние состояния, ведущие, с одной стороны, к стайному, а с другой —к территориальному поведению, несомненно, должны играть здесь определенную роль. Она может заключаться в увеличении значимости объекта, из-за которого происходит драка. В стаях причиной агрессии является просто близость других особей, тогда как при территориальном поведении имеет значение не взаимное положение соперников, а положение соперника относительно какого-нибудь важного объекта — места пения, гнезда и т. д. С этой точки зрения внутреннее состояние можно рассматривать как фактор, определяющий ситуацию, достичь которую можно путем драки. Эти ситуации можно описать так: «Ни одной птицы в полуметре от меня» или «ни одной птицы рядом с моими деревьями». Внутреннее состояние влияет на избирательность восприятия раздражителей, а не на интенсивность поведения [1049].

Большинство этих данных получено на птицах из отряда воробьиных, поэтому делать какие-либо обобщения пока еще рано. Имеются данные, указывающие, что у других птиц лишение пищи может более непосредственно влиять на агрессивное поведение. У голубей агрессивность может зависеть от пищевого подкрепления; продолжительность и частота стычек оказываются у них различными в зависимости от режима подкрепления [90]. Вероятно, степень такого агрессивного поведения могла бы изменяться под влиянием лишения пищи. У некоторых рыб (см., например, [19]) и раков-отшельников (Calcinus tibicen, [964]) при длительном лишении пищи число драк увеличивается, причем в первом случае наблюдается и обратное, т. е. стимулы, обычно вызывающие драку, способствуют также пищевому поведению. Однако Маррону [1662] не удалось обнаружить влияния голодания на драки (из-за территории) у сиамских бойцовых рыбок, а Лестер и Чизес [1492] отметили, что лишение пищи в продолжение 24 ч уменьшает вероятность победы при попарных столкновениях у крыс. Разумеется, нельзя ожидать, чтобы голод одинаково влиял на агрессивное поведение у всех птиц. Даже попытки обобщения данных по одному виду требуют тщательного предварительного анализа. Например, у молодых банкивских петухов голод увеличивает число клевков во время драк, не влияя, однако, на частоту самих драк [1411].

Не вызывает сомнений, что раздражители, исходящие от других представителей своего вида, могут влиять на агрессивность. Готовность цихлидовых рыб нападать на других (более молодых) особей, оцениваемая числом нападений в 1 мин, возрастает, если за стеклом поместить другого самца или его модель [982]. Агрессивное поведение у самцов мышей может уменьшаться в присутствии самки [1498], тогда как у самцов крыс оно, по-видимому, усиливается [145]; впрочем, несомненно, что различия в данном случае отчасти объясняются условиями опыта. Самцы амадины Taeniopygia guttata ведут себя более агрессивно, если в соседней клетке сидит другая особь, особенно уже знакомая [420].

Теперь мы можем более подробно рассмотреть развитие агрессивного поведения. Когда птицы нападают на чучело, их агрессивное поведение усиливается и ослабевает за несколько минут. Таким образом, в этом случае последствия самой реакции могут оказывать ослабляющее (и, возможно, усиливающее) действие. Поскольку реакция на модель через некоторое время ослабевает, эти ослабляющие влияния имеют, по-видимому, кумулятивный характер. Однако стычки с настоящим соперником могут продолжаться очень долго; возможно, здесь усиливающие влияния преодолевают эффекты ослабляющие. В этом случае агрессия может прекратиться, когда соперник принимает позу подчинения (см. разд. 28.1) или когда он исчезает. из поля зрения. В последнем случае прекращение агрессивного поведения вызвано не достижением определенной ситуации, как при пищевом, половом или гнездостроительном поведении, а удалением вызывающего реакцию раздражителя (сходство с реакцией бегства, см. ниже).

Рассмотрим теперь вопрос о степени «спонтанности» драк. Возникают ли они из-за того, что одна особь случайно оказывается близко к другой в тот момент, когда последняя находится в соответствующем состоянии, или животные сами активно ищут ситуацию, приводящую к драке? Некоторые авторы (см., например, [1651, 2170]) считают, что агрессия определяется исключительно внешними факторами, тогда как другие (см., например, [1573]) рассматривают ее как «спонтанную» активность, неизбежно ищущую пути выражения. Это, очевидно, очень важная проблема. Следует отметить, что до сих пор в дискуссиях на эту тему часто смешивают вопросы, не обязательно связанные между собой. Ниже мы их рассмотрим более детально.

Зависит ли изменение агрессивного поведения только от внешних факторов?

Несомненно, ответ будет отрицательным; мы уже рассмотрели ряд случаев, когда агрессивное поведение изменялось в зависимости от уровня гормонов или стадии брачного поведения, а также от других кратковременных колебаний внутреннего состояния.

Стремятся ли животные активно к драке?

На этот вопрос можно было бы ответить утвердительно, если бы у животных возникало поисковое поведение, во время которого они посещали места, где вероятна встреча с соперником, и при этом порог реактивности на соперника у них понижался бы. По-видНМому, именно так и обстоит дело с территориальными видами птиц, которые патрулируют свой участок, возможно в поисках соперника, и посещают места предыдущих столкновений. Марлер (см., например, [1651, 1658]) считает, однако, что функции такого патрулирования имеют более общий характер, а поиски возможности подраться рассматриваются всего лишь как следствие «остаточного возбуждения после относительно недавнего столкновения». Хотя Марлер приводит несколько примеров, когда животные в системе с неустойчивой иерархией ведут себя так, словно ищут драк, в целом данные о том, что животные будто бы активно ищут драк, он считает неубедительными.

Впрочем, известно, что возможность агрессивнвгв мв»вдения может служить подкреплением. Томпсон [813,1103, 2358, 2359, 2360]показал, что у домашних петухов и сиамских бойцовых рыбок (ВеНа зріепйепв) можно выработать инструментальную реакцию, приводящую к появлению раздражителя, характерного для самца- соперника (рис. 124 и 125). Чем эффективнее раздражитель вызывает драку, тем большей оказывается и эффективность его в качестве подкрепления; обусловлен ли этот эффект подкрепления самим раздражителем или вызываемым им поведением, определить трудно. Томпсон

 [2360] обнаружил также, что подкреплением служат как раздражители, вызывающие агрессию, так и световой сигнал, сопровождавший ранее их предъявление. Подобные наблюдения сделаны не только на низших позвоночных; Бич (личное сообщение) показал, что у самцов мышей линии С-57 можно выработать инструментальную реакцию, если подкреплением служит возможность напасть на другую мышь. Упомянутое выше посещение патрулирующим владельцем территории мест недавних стычек с соперниками, по-видимому, также следует отнести к этой же категории явлений. Томпсон и Штурм [2360, 2363] обнаружили, что одновременное предъявление бойцовой рыбке индифферентного раздражителя и раздражителя, вызывающего угрожающее поведение, приводит к тому, что первый тоже начинает вызывать демонстрацию угрозы 1; пониженный порог агрессии у владельца территории в местах, где раньше происходили драки, может возникать именно таким образом.

Зеркало, на которое вырабатывалось угашение

Рсркцию на зеркало сначала вырабатывали, а затем угашали. За отим следовал контрольный период, когда изменение света связывалось с предъявлением зеркала. Затем вырабатывали п ііашали реакцию на движущуюся, а после отого — на неподвижную модель.

Подобные исследования четко показали, что в лабораторных условиях самые разные животные могут активно искать повода для агрессии; эти данные свидетельствуют в пользу многочисленных полевых наблюдений, показывающих, что аналогичное явление имеет место и в природе.

Спонтанно ли агрессивное поведение?

Спонтанными обычно называют изменения на выходе системы, для которых неизвестны соответствующие изменения на входе (гл. 14).

1 Интересно, что условные рефлексы на основе каждого из четырех элементов демонстрации вырабатываются не одновременно, причем относительная скорость выработки этих рефлексов у разных особей примерно одинакова. Отсюда можно сделать вывод, что эти элементы не зависят друг от друга.
Если, например, две рыбы, находящиеся вместе, время от времени вступают в драку, то эти драки можно назвать спонтанными; в самом деле, на каждую рыбу непрерывно действуют раздражения, исходящие от другой рыбы, но реагируют они лишь время от времени. Поскольку аналогичные изменения агрессивного поведения происходят и по отношению к модели, их нельзя объяснить изменениями внешних условий. Было высказано предположение, что эти изменения вызваны кратковременным ослаблением реактивности, наступающим вслед за реакцией на раздражитель, и последующим ее «спонтанным» восстановлением. При таком определении «спонтанная» агрессивность, конечно, существует, но в этом случае проблема не представляет интереса.

Возрастает ли тенденция к агрессивному поведению при увеличении времени с момента последней стычки?

Важно точно описать, как изменяются интересующие нас процессы во времени. С одной стороны, во многих исследованиях показано, что животные, выращенные в изоляции, часто бывают исключительно агрессивны (гл. 22); однако в таком случае агрессивпость должна быть чуть ли не постоянной характеристикой особи, и тогда проблема относится к вопросам развития, т. е. фактически не связана с предметом нашего обсуждения. С другой стороны, общеизвестно, что временная изоляция, длящаяся от нескольких минут до нескольких часов, может привести к снижению порога агрессивности. Например, сиамские бойцовые рыбки, довольно мирно живущие в общем аквариуме, начинают угрожать друг другу, если их до опыта содержать изолированно (Симпсон, личное сообщение). Развитие таких изменений поведения во времени детально не исследовалось, и, по-видимому, не доказано, что порог агрессии продолжает уменьшаться до тех нор, пока она не станет спонтанной. В другом эксперименте у сиамской бойцовой рыбки, привыкшей за 10 дней к своему отражению в зеркале, было обнаружено медленное и частичное восстановление агрессивности в течение 2 дней [444]; однако длительность первоначального предъявления была слишком большой, чтобы на основе этих данных можно было сделать какие-либо обобщения. Исходя из общих представлений, можно сказать, что агрессивные столкновения, вероятно, оказывают на последующее агрессивное поведение как положительные, так и отрицательные влияния, которые угасают с разной скоростью (гл. 13). Какие именно из этих последствий преобладают, зависит от продолжительности, характера и исхода первоначальной стычки: если непосредственным ее результатом оказывается увеличение агрессивности, то со временем она ослабевает; если же агрессивность уменьшается, то со временем она может восстановиться.
Неизбежно ли агрессивность находит свое выражение?

В соответствии с гидравлической моделью мотивации Лоренц [1573] подчеркнул значение для агрессии внутреннего побуждения, которое неизбежно находит себе выражение. Однако приведенные им доказательства относятся не к настоящему вопросу, а к упомянутым выше. Он, например, описывает ряд случаев, когда животное в отсутствие естественного раздражителя (особь своего вида) агрессивно реагировало на субоптимальный раздражитель (например, на особь чужого вида), но эта ситуация скорее имеет отношение к вопросам 1 и 3, а положительный ответ на эти вопросы не обязательно предполагает положительный ответ на данный вопрос. Лоренц привел также данные, относящиеся к вопросу 4, но в действительности все они связаны не с агрессией, а с другими формами поведения. Это ничего не доказывает — ведь даже если порог пищевого или полового поведения обычно уменьшается с увеличением времени соответствующей депривации, то агрессивное поведение может подчиняться совсем другим закономерностям. Положительный ответ на вопросы с 1 по 4 лишь в том случае предполагает положительный ответ на вопрос 5, если действительно существует агрессивное побуждение, которое со временем накапливается и как бы «питает энергией» агрессивное поведение. Слабости такой энергетической модели мотивации обсуждались ранее (гл. 8); если мы не принимаем допущений, которых требует такая модель, то вовсе не очевидно, что агрессивное поведение неизбежно должно найти свое выражение. Пусть даже известно, что вероятность агрессивного поведепия со временем возрастает, все- таки, прежде чем положительно ответить на поставленный вопрос, следует сначала показать, что это возрастание продолжается до тех пор, пока животное не начнет нападать на обычно совершенно неадекватные объекты. То, что иногда в отсутствие обычных адекватных объектов нападению подвергаются субоптимальные объекты, само по себе еще не доказательство. Это явление может быть следствием спонтанных флуктуаций тенденции к агрессии, которые не наблюдались бы, если бы порог был около нуля.

Эта проблема приобретает особое значение, когда мы ставим своей целью контроль агрессивного поведения. Если агрессия есть продукт побуждения, которое неизбежно найдет себе выход, то единственная возможность состоит в том, чтобы направить проявления агрессии в безопасное русло. Если же агрессия вызывается каким-то другим механизмом, то следовало бы сосредоточить внимание на онтогенезе и на поисках внешних условий, которые сводили бы к минимуму тенденцию к агрессии.

Когда речь идет об основах агрессии, трудно сформулировать обобщения, которые являли бы собой нечто большее, нежели общее место. Ясно, однако, что контроль агрессивного поведения во многих отношениях отличается, скажем, от контроля пищевого поведения, и поэтому обобщения, касающиеся механизма контроля, сделанные на основе данных об одном типе поведения, лишь с большими оговорками можно распространять на другой.

Наконец, следует остановиться на вопросе доминирования у животных. Во многих сообществах исход агрессивных взаимодействий предсказуем. Некоторые особи занимают прочное доминирующее положение, тогда как другие столь же стабильно занимают подчиненное положение. Результатом таких отношений является «иерархия», структура которой может либо иметь вид последовательной цепи от животного альфа к животному омега, либо строиться по принципу треугольника, когда А доминирует над В, В над С, а С в свою очередь над А. Возможны и другие варианты иерархической структуры — например, когда имеется одно доминирующее животное, у всех же остальных животных агрессивность подавлена. Иерархия впервые исследовалась у цыплят домашних кур [2119]; в дальнейшем сходные типы организации были обнаружены у самых разных животных (см. например, [21]). Важно понять, что доминирование в одной ситуации не обязательно предполагает доминирование в других и что не существует однозначной зависимости между доминированием и лидерством в группе. В каждом частном случае приходится экспериментально выяснять, как именно обстоит дело (см., например, [1472, 2452]). Кроме того, хотя сам термин «иерархия доминирования» подразумевает организацию, навязанную сверху, на самом деле это не обязательно так. Исследуя поведение павианов в неволе, Рауэлл [2068] обратила внимание на то, что установившаяся иерархия поддерживается животными не высокого, а низкого ранга. Она подчеркивает, что подчинение — ото не просто отсутствие доминирования: «...подчиненное животное... тщательно соблюдает и поддерживает иерархические отношения, тогда как о доминирующем можно было бы сказать, что в групповых взаимоотношениях оно поступает «бездумно». Хотя доминирование и подчинение, несомненно, зависят от взаимодействия особей, Рауэлл справедливо сместила акцент, который обычно делают на инициативе доминирующего животного.



загрузка...